Книга История одной измены, страница 3 – Николь Келлер

— Заткнись, — цежу, чувствуя, что уже на грани. — Ты пугаешь ребёнка.

— Не указывай мне, что делать! — эта ненормальная орет во всю глотку.

Марсель все же пугается и ревет. Оля закрывает лицо ладонями и аккомпанирует сыну. Отталкиваю ее от себя и прямо в обуви бегу в гостиную. Подхватываю малыша и прижимаю к себе, покачивая.

— Эй, хомячок, ты чего? Не реви…

Оля демонстративно проходит мимо. Да что ж она за мать — то такая?! Ее ребёнок плачет, а она даже не реагирует никак! Я порой даже боюсь оставлять ее наедине с ребёнком. Мало ли что с ним может произойти, пока горе — мамаша будет чесать свое эго.

И все чаще у меня мелькает мысль: а нахрена она его родила, если не хотела?

Она ведь не любит Марселя. Она вообще никого не любит, кроме себя. Где бы этот хомячок оказался, если бы я не признал отцовство? В детском доме?..

Одна только эта мысль приводит меня в бешенство.

Также, как и Оля, что с самым разнесчастным выражением лица достает бокал, наливает себе мартини и осушает его залпом, как будто она — в Сахаре, а это — живительная вода в оазисе.

— Завязывай с алкоголем, Оля. Я уже много раз предупреждал тебя.

— И что ты мне сделаешь? Что?!

Стискиваю зубы и оставляю ее вопрос без ответа. Вот ещё один отталкивающий фактор — Оля ни дня не кормила сына грудью, чтобы не быть к нему привязанной. И иметь возможность без каких — либо препятствий потусить с подружками.

Поудобнее перехватываю сына и достаю мобильный. Вызываю няню, сразу перевожу ей на счет двойную оплату.

Ухожу в детскую, где развлекаю сына до прибытия няни. Она без лишних вопросов готовит ужин, я кормлю Марселя и укладываю его спать, пока Оля с бокалом в руках с кем — то громко и возмущенно разговаривает на балконе. Даже, кажется, периодически ревет.

Уже у входа Оля снова ловит меня и трется всем телом, как мартовская кошка.

— Ден… Ну, Ден… Ну, прости… Просто… Я так люблю тебя. И Марсель любит. Давай попробуем стать нормальной семьей…

Оля тянется ко мне, чтобы поцеловать, но я приставляю указательный палец к ее губам.

— У нас с тобой никогда не получится нормальной семьи. Мы — два влюбленных эгоиста. Такие, как мы, Оленька, не предназначены для семейной жизни.

И, пока спектакль не развернулся, вылетаю из квартиры.

В машине растираю лицо ладонями.

Как же я задолбался с ней. Устал от этих истерик. Чертовски. Держусь на чистом упрямстве и любви к сыну. А ещё осознании, что этот ребёнок никому не нужен, кроме меня.

Завожу мотор и выезжаю просто прямо вперед по дороге. Без какой — либо цели. И сам не понимаю, как оказываюсь в баре.

— Повтори, — подталкиваю к бармену стакан. Он молча наполняет его, и я залпом опрокидываю его в себя.

Вот только желаемого облегчения это не приносит.

В голове тот же сумбур. Тело по — прежнему напряжено, а голову раздирают мысли в поиске решения ситуации с Олей и сыном.

Ожидаемо, ничего не нахожу. Видимо, эта глупая бесчувственная женщина — мой крест. Бумеранг за всех женщин, которых я когда — то обидел.

— Денис? — раздается сбоку томный голос. — Ничего себе! Вот так встреча!

Поворачиваю голову и фокусируюсь на симпатичном хорошо сделанном лице. Нос, губы, скулы, — прекрасная работа хирурга и косметолога. Одна из модных нынче барби.

— Эй, — походкой от бедра девушка в два шага оказывается рядом. Пальчиком ведет по моей груди, слегка царапая ногтем. — Только не говори, что не узнал меня!