Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 96 – Анастасия Градцева

Может быть, мы сможем согреть им друг друга и начать все заново.

Я хочу в это верить, когда Вадим подхватывает меня на руки и несет в спальню.

Мне все еще больно, мне все еще в глубине души страшно, но кое-что изменилось. Я точно знаю, что теперь я не одна.

Глава 28.

Вадим

Я просыпаюсь до будильника и какое-то время лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире.

Внашей квартире.

Пахнет чем-то очень вкусным и слышатся голоса, а еще детский смех. Звонкий, как колокольчик.

Мои.

От этой мысли в груди сразу становится горячо и немного больно, как будто счастья внутри столько, что тело его с трудом вмещает. Я все еще не могу привыкнуть тому, что они у меня есть — моя жена и мой сын.

Каждое утро удивляюсь этому заново. И каждый раз мысленно говорю спасибо судьбе и Полине за этот шанс — снова быть вместе.

Встаю, натягиваю на себя домашние штаны и футболку с эмблемой нашей детской команды и тихо выхожу из спальни. В коридоре уже можно различить голоса моей семьи — веселый голос Полины, которая явно в хорошем настроении, и озорной голосок Даньки. Он ей что-то рассказывает, и они вдвоем смеются.

Шумит чайник, заглушая на время их разговор.

— Мам, — вдруг говорит Даня, — а мы тут насовсем? Больше в ту нашу квартиру не вернемся?

— А ты бы хотел вернуться? — спрашивает Поля.

Я напряженно сжимаю кулаки, ожидая ответа.

— Нет, — беспечно отзывается Даня. — Не хочу. Тут лучше. С тобой и с папой.

Выдыхаю, опираясь спиной на стену.

С папой…

Мой хороший, мой любимый мальчик.

Каких богов благодарить за то, что мой сын так легко простил семь лет отсутствия в его жизни и открылся мне со всей своей детской доверчивостью?

Я не знаю, но в одном уверен точно: я скорее умру, чем предам его доверие.

Иду на кухню, уже не стараясь быть бесшумным, и громко говорю еще из коридора:

— Доброе утро, ранние пташки!

— Пап!

Данька бежит ко мне и повисает на моей шее. Тоненький, но жилистый. Я даю ему немного поболтаться, а потом подхватываю под мышки и начинаю щекотать. Он хохочет и уворачивается.

Полина отвлекается от сковородки, на которой жарятся оладьи, и следит за нами с мягкой улыбкой.

— Я думала, ты подольше поспишь.

Не отпуская Даньку, подхожу к ней и наклоняюсь, чтобы коротко коснуться ее губ.

— Я тоже, но раз проснулся, решил вставать. — Киваю на оладьи. — Очень вкусно выглядит.

— Я знаю, что это не самое здоровое питание, — виновато говорит Полина, — но ведь разок в неделю можно? В выходной?

— Конечно, можно.

В последний раз щекочу Даньку и опускаю его на пол. Он сияет счастливой улыбкой, в которой не хватает уже трех зубов. На прошлой неделе выпал еще один — сверху.

Даня принес его из школы в салфетке, очень гордый и довольный. Вечером положил зуб под подушку, чтобы его забрала мышка и принесла ему подарок.

Когда он уснул, мы с Полиной прокрались в его комнату и осторожно, как саперы, обезвреживающие мину, вытащили этот ценный зуб и взамен положили набор футбольных карточек.

Потом вернулись в гостиную, едва сдерживая смех, и там уже начали хохотать. Вроде ничего в этом забавного не было, но нам было ужасно смешно.

— Первый раз делаю это не одна, — вдруг проговорила Поля, и улыбка разом исчезла с ее лица. — Зуб этот, подарок…

Я крепко обнял ее.