Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 97 – Анастасия Градцева

— Ты больше никогда не будешь одна. Обещаю.

После того поворотного дня, когда Поля вихрем ворвалась в мой дом, я постоянно говорю ей, что не оставлю ее. Никогда.

Не знаю, в какой момент она перестанет в этом сомневаться, но я готов повторять это столько, сколько нужно.

— Во сколько турнир начинается? — спрашивает Полина, когда мы садимся за стол.

— В час. Но мы собираемся к двенадцати, чтобы размяться, — говорю я и бросаю взгляд на Даню. — Хочешь поехать и поддержать нас? Или дома с мамой останешься?

После того неудачного турнира, когда сын был вратарем, мы уже дважды ездили с командой на соревнования. Оба раза привезли медали — за второе и третье место.

Даня на матчи не ездит, но на тренировки он, как ни странно, продолжает ходить. Вот только в ворота больше не встает.

Я не настаиваю. Это только его дело и его решение.

Сейчас я тоже спрашиваю больше для галочки, уверенный, что сын откажется, но он вдруг говорит небрежно:

— Я бы поехал. Это же отборочный турнир?

— Да, первое место выходит на регион, будут сильные команды, — рассеянно соглашаюсь я, а потом вдруг осмысливаю услышанное. — Стой, ты что, правда поедешь?

— Я же сказал, что да.

— А. Ну… хорошо. Ладно. — Я даже не знаю, как реагировать. — Ребята будут рады. Хочешь встать запасным или…

— Я буду зрителем.

— Я тогда тоже поеду, — вмешивается Поля и треплет Даньку по светлым волосам. — Будем с тобой кричалки орать.

— Я не буду орать, — бурчит он. — Я стесняюсь.

— Тогда я одна буду, — смеется Поля. — Я не стеснительная. Вадим, дашь мне командную футболку?

— Хочешь, отдам эту? — ухмыляюсь я многозначительно и чуть оттягиваю ворот своей футболки.

— Твою? Конечно, хочу, — игриво говорит Поля, и все тело сразу пробивает волной возбуждения.

Вечером… Все будет вечером. Когда сын уснет.

Как только теперь дожить до этого вечера?

До отъезда на игру я делаю небольшой комплекс упражнений в дальней комнате, переоборудованной под зал. Даня трется тут же и тоже пробует крутить педали и тягает самую маленькую гантель. Мы успеваем с ним еще немного попинать мяч, а потом одеваемся и спускаемся вниз, к машине.

Данино кресло теперь всегда стоит сзади, а Поля сидит рядом со мной.

— Жена, — говорю я с удовольствием, когда мы отъезжаем от дома.

— Что? — спрашивает она.

— Ничего. Просто приятно так тебя называть.

Поля смущенно улыбается и гладит меня по руке.

Тут вдруг звонит мобильный, но номер не определяется.

Напрягаюсь.

Что-то важное от организаторов турнира? Или... очередной звонок отнее ?

Машинально стискиваю зубы.

Первый месяц мать звонила мне каждый день со всех возможных номеров. От соседей, от сиделок, врачей, полиции… Отовсюду.

Сначала угрожала самоубийством, потом просто плакала в трубку.

Я каждый раз сбрасывал звонок, не говоря ни слова, потом перезванивал координатору той фирмы, которой я передоверил заботу о маме, и просил проконтролировать ее состояние. Все.

Это все, что я отныне могу для нее сделать.

Глупо врать, что мне не больно. Больно.

Но есть вещи, которые нельзя простить даже собственной матери.

Сейчас звонки от нее почти прекратились, но мало ли…

— Хочешь, я возьму трубку? — тихо спрашивает Поля, заметив мое состояние.

— Хочу. Пожалуйста.

Она кивает и берет мой телефон.

— Добрый день. — Одними губами произносит «не она», и я облегченно выдыхаю. Внимательно смотрю на дорогу, краем уха отслеживая разговор.