Книга Подонки «Запретный пульс», страница 47 – Кейт Блейз

— Ты псих, — сказала она. — Ты больной псих.

— Возможно, — ответил Джейсон. — Но я не тот, кто разбивает зеркала в заброшенном складе посреди ночи. Ты уверена, что больная — не ты?

Она закрыла глаза, зажала уши ладонями. Но голос проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь череп.

— Иди вперёд, Джесс. Там — выход. Или нет. Узнаешь.

Она открыла глаза. Коридор исчез. Вместо него — ещё одна дверь. Простая, деревянная, с бронзовой ручкой.

Джесс подошла, взялась за ручку. Дёрнула.

Заперто.

Она закричала — от бессилия, от ужаса, от того, что не знала, что делать дальше. Бита со звоном упала на пол. Она прислонилась спиной к двери и сползла по ней, сжимая голову руками.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, выпусти меня.

Динамик молчал.

Только шаги. Снова шаги. Медленные, тяжёлые, они приближались из темноты, из того места, где коридор уходил в никуда.

Джесс вскочила, схватила биту, прижалась к двери. В глазах — слёзы, в горле — крик, который не вырывался наружу.

Она ждала.

Но никто не пришёл.

Шаги затихли так же внезапно, как и начались. И в тишине раздался щелчок — дверь позади неё открылась.

Джесс вылетела за порог, потеряв память о том, как оказалась по ту сторону. За спиной с лязгом захлопнулась дверь, и её окружил новый мрак — густой, пропитанный запахом, который преследовал девушку с самого начала. Теперь он усилился до невыносимости. Она сделала шаг, второй, и нащупала ногой что-то скользкое.

Свет включился сам — тусклые красные лампочки под потолком замигали, как больное сердце. Комната оказалась огромной, похожей на заброшенный цех. И повсюду висели туши.

Свиньи на крюках, вбитых в потолок: большие, тяжёлые, распотрошённые. Из разрезов сочилась тёмная, почти чёрная жидкость, капала на пол, смешиваясь с тем, что уже покрывало бетон слоем в палец. Джесс ступила — подошва кроссовки утонула в липкой луже. Она отдёрнула ногу, поскользнулась и упала на колени, погружая ладони в холодное влажное месиво.

— Нет, — прошептала она, поднимаясь, но ноги разъезжались, и она снова рухнула. — Нет, нет, нет…

— Нравится? — голос Джейсона раздался из динамиков, вмонтированных в стены. Он звучал отовсюду, обволакивал, мешал сосредоточиться. — Это мясо, Джесс. Как ты. Просто мясо.

— Заткнись! — взвыла она, вставая на четвереньки, отряхивая руки, но кровь не отлипала, въедалась в кожу, пахла железом и чем-то тошнотворным.

Девушка поднялась, шатаясь, и побрела между тушами. Они качались на крюках медленно, будто дышали. Джесс задевала их плечом, и те начинали раскачиваться сильнее, создавая жуткий скрип, который смешивался с её собственным хриплым дыханием.

— Ты боишься? — Джейсон говорил теперь тише, почти участливо. — Это нормально. Все боятся, когда понимают, что они не люди, а просто куски мяса.

Она наткнулась на свиную голову, лежащую на полу. Отрубленную, с открытыми глазами, с языком, вывалившимся из пасти. Джесс отшатнулась, зажала рот рукой, но её вырвало — прямо на бетон, в лужу чужой крови. Спазмы сотрясали тело, слёзы текли по лицу, но она заставляла себя двигаться дальше.

— Посмотри на стены, — сказал Джейсон. — Они говорят с тобой.

Она подняла голову. На стенах, поверх ржавого железа, кто-то нацарапал слова. Глубокие борозды, будто их вырезали ножом: «Ты следующая», «Здесь никто не выжил», «Считай до трёх». Джесс прочитала их, и внутри похолодело. Она попятилась, наткнулась спиной на тушу, и та с глухим стуком сорвалась с крюка, рухнула на пол, подняв волну липких брызг.