Книга Не судите ведьму строго, страница 56 – Светлана Калинникова

В квартире убитого ничего ценного не пропало, все вещи были на месте. Детские игрушки у него в квартире забыла одна из его подружек. Может, и стоило их установить и опросить, но ему это показалось нецелесообразным. Причиной убийства могла быть ревность с учетом неразборчивости парня в связях, свидетели подтвердили, что к нему ходили девушки нетяжелого поведения. Но весомых аргументов в пользу этой версии не было.

Прямым доказательством вины Антоновой было обнаружение принадлежащих ей частиц ДНК на платке. Все остальное косвенно указывало на нее.

Вересов перезвонил Нистратову, но тот сбросил звонок и отправил сообщение, что идет к нему сам.

Николай Григорьевич работал над новым делом и читал показания свидетеля, допрошенного утром, однако, приход Нистратова исключал любую возможность плодотворного труда. Разговор мог затянуться, а показывать свои наработки обвинителю до составления обвинительного заключения он не хотел. Дело «по-жегловски» он сразу спрятал в сейф.

Нистратов зашел вместе с Витей, который вернулся из офиса «Билайна», забирая ответ на запрос.

— Ну, что товарищи «пинкертоны», мы в полной… красоте! — сказал Нистратов. — наша ведьма-судья разваливает дело. Ребят, все, то о чем мы молчали и боялись говорить, вылезло прямо в процессе рассмотрения.

Витя Соболев живописно выразился, и тяжело вздохнув, достал сотку из кармана и положил ее в банку из-под кофе на сейфе. Это была третья сотня за день. Вересов с прежней службы ввел правило штрафника: матюгнулся — оштрафован. Пока верхний предел был установлен в размере 100 рублей, но Вересов склонялся к мысли, что в воспитательных мерах пересмотрит его в сторону увеличения. Впрочем, вчера он сам выложил двести рублей одной бумажкой.

— У меня денег нет. Я нецензурной бранью не выражаюсь, — заметил обвинитель.

«Жмот», — подумал Вересов.

Нистратов рассказал о том, что во время допроса потерпевших и свидетелей судья делала упор на отношения убитого Антонова и его сестры. Мотивы преступления не понятны, то ли ревность, то ли месть.

— Корыстный мотив, — предположил Витя.

— Деньги в квартире убитого не пропали, и вещи все на месте были, — напомнил Николай Григорьевич, — это не имущественный интерес.

— Вот мы только сейчас над мотивом думаем, а надо было при расследовании!

— Не ваше ли ведомство, товарищ магический прокурор, требовало это элементарное дело поскорее расследовать и направить в Трибунал, потому что судья на пенсию уходит, а нового судьи еще в помине не было! — повысил голос Вересов.

В самом деле! Он и Старшему инквизитору об этом докладывал и пытался до обвинителей «достучаться». Тогда бесполезная попытка договориться о продлении срока расследования его удручала, но себя он успокоил тем, что ответственность несет Старший инквизитор, утверждающий обвинительное заключение.

— Она вызывает эксперта, — продолжил Нистратов, — я сегодня с делом знакомился, в деле подшито ходатайство от защиты о его допросе и направленное уведомление. Хитрят «трибунальские», защита бы и не стала об этом думать, если Антонова молчит как рыба об лед. Это с намека нашей судьи, зуб даю!

Вересов достал коньяк из сейфа, а не нуждавшийся в подсказке Витя достал рюмки из шкафа, начатую шоколадку, несколько кусков черного хлеба и поллитровую банку с домашней консервацией.