Книга Когти, клыки и женская логика, страница 27 – Танья МЯУ, Татьяна Гер

Правда, без курьёзов не обходилось. Помню, как-то в порыве юношеского задора я решил, что я — великий меценат. Устроил на главной площади деревни бал для крестьян. Думал, будет как в книжках: скрипки, изящные танцы... В итоге через час все упились в усмерть, и начался великий махач — я тогда получил по уху ковшом с брагой. Больше я подобного не устраивал, а крестьяне на меня ещё и обиделись: мол, жадный стал граф.

А ещё был случай, когда пришлось отбивать у крестьян лошадь заезжего графа. Правда, красиво они тогда всё обставили: помост, хворост, столб и граф посередине. Плащ у графа развевается, лицо бледное, впалое… Голодный был. А крестьяне вокруг собрались с факелами — эх, хорошо тогда погуляли… — мечтательно закончил вампир, уставившись куда-то поверх моей головы.

— Подожди, а с графом в итоге что?

— С каким графом? — удивлённо спросил вампир.

— Про которого сейчас говорил. Тот, которого к столбу привязали, и про лошадь. Его сожгли?

— Нет, конечно. Ну, постоял чуток, а потом его отпустили. Это ведь своих каждый раз ловить надоедает, а вот с чужими — интересно, — отмахнулся Ферд.

— Странные у вас какие-то крестьяне, — протянула я, запихивая в рот остатки второго пирожного.

— Не «у вас», а «у нас» — мы ведь женаты, — поправил он меня.

— Не-не-не, они мне не нужны. Забирай их себе! И кстати, где позорные похождения? Пьянки?

В ответ вампир лишь руками развёл.

— Эх, Федя, сколько чудных мгновений ты потерял! Ну, если захочешь, могу устроить тебе несколько неприличных ситуаций… — многозначительно предложила я, поиграв бровями.

— А я? Я тоже хочу! — воскликнул Вольд.

— Все вопросы к своей жене, — открестилась я, перекидывая ответственность на подругу, которая в этот момент активно уплетала тортик.

Прожевав, она ответила:

— Ты сначала о себе расскажи, а я подумаю, — предложила она, не отрываясь от десерта. — И вообще, когда ужин? Я есть хочу!

— А и правда, когда?

— Сейчас всё принесём! — ответили мужчины, подорвавшись с места, будто их в одно место ужалили.

— Нет, ты слышала? Тоже он хочет! — я усмехнулась. — Слушай, будто холодать стало, не чувствуешь?

— Да, зябенько. И солнце к горизонту клонится, и чай остыл, — передёрнув плечами, отозвалась подруга.

Пару минут спустя вернулись мужчины с едой, и мы, как две голодные гиены, набросились на «подношение». Какое-то тушёное мясо, соус и что-то вроде солянки. Вкусненько и миленько, а главное — мы наелись. Мужчины разделили с нами ужин.

— Кстати, Фердинанд, а почему ты ешь человеческую еду? — спросила я, видя, как он уплетает ужин.

— Потому что хочу жить! — ответил он невозмутимо.

— А кровь? Я думала, вампиры питаются только кровью.

— Кровь нужна для поддержания силы.

— Поняла, спасибо.

Опять стереотипы.

Когда ужин был доеден, а чай заварен по новой, пришла очередь Вольдемара.

— Рассказывай, мы слушаем! — скомандовала сытая подруга.

— Ну, у меня всё было проще и грубее до подросткового возраста, чем в ваших каменных мешках, — Владимир почесал предплечье, и в его глазах на миг отразился костёр. — Я рос в стае, на опушке леса, а первыми учителями были голод и старшие братья, которые не стеснялись давать затрещины за каждый неверный шаг. У нас не было парт и тетрадок. Моё обучение — это когда тебя в двенадцать лет оставляют в глухой чаще с одним ножом и говорят: «Либо к утру принесёшь кабана, либо завтракаешь воздухом». Так я и познавал мир: на вкус, на запах и на ощупь. К совершеннолетию я уже знал по именам всех леших в округе и умел ходить по сухим листьям тише, чем тень.