Книга Песнь Перна, страница 114 – Энн Маккефри

— Очень разумно с твоей стороны, – парировала Сильвина.

То, как она поджала губы, и насмешливый огонек, загоревшийся в ее глазах, подсказали девочке, что хозяйка не слишком жалует Данку.

— Я знаю, что у тебя есть свободная комната с окнами. Так вот, по-моему, лучше всего поселить Менолли там.

— Нет уж, я не потерплю, чтобы во время Падения очередная трусиха потеряла голову и перепугала всех до полусмерти, вообразив, что в дом лезут Нити!

Сильвина взглянула на Менолли, и в глазах ее заплясали смешинки.

— Менолли голову не потеряет. Кстати, она младшая дочь морского холдера Януса из Полукруглого холда, что под крылом Бенден-Вейра. Я думаю, тебе известно, что море закаляет души и сердца.

Данка покосилась на Менолли, ее блестящие глазки превратились в узкие щелочки.

— Так, значит, ты знала Петирона?

— Да, знала.

Домоправительница презрительно фыркнула и, резко повернувшись, так что широкая юбка взметнулась колоколом, направилась к каменным ступеням, ведущим наверх. Поддернув подол, она стала взбираться по лестнице, недовольно ворча себе под нос.

По обе стороны от лестничной клетки расходились тускло освещенные узкие коридоры. Данка повернула направо и, дойдя до конца, отворила последнюю дверь.

— Лентяйки несчастные, – злобно прошипела она, возясь со светильником, – снова не удосужились сменить!

— А где они у вас хранятся? – спросила Менолли, желая снискать расположение домоправительницы, а сама подумала: «Неужто и здесь мне придется бегать вверх и вниз по узким лестницам, разнося светильники?»

— Где служанка по дому? – осведомилась Сильвина. – Это она должна следить за светильниками, а вовсе не Менолли.

Подойдя к окну, она распахнула сначала внутренние ставни, а потом и наружные, впустив в комнату поток солнечного света.

— Что ты делаешь, Сильвина?!

— Успокойся, Данка. Раньше чем через два дня Падения все равно не будет. А комнату нужно проветрить.

Визг Данки оглушил их: в открытое окно ворвалась стайка файров и, возбужденно чирикая, заметалась по комнате. Им было не на что присесть – вокруг лишь голые стены без карнизов, тюфяка на постели нет, меховое покрывало свернуто на сундучке. Две зеленые Тетушки и синий Дядюшка опустились было на спинку стула, но, испугавшись воплей Данки, выпорхнули наружу. А толстуха забилась в угол и, прикрыв голову подолом юбки, кричала так, будто ее резали.

Менолли приказала коричневым прекратить свое воздушное представление, Тетушкам и Дядюшке велела сесть на подоконник, а Нырку с Крепышом – на спинку кровати. Сильвина успокаивала Данку и уговаривала ее выйти из угла. Прошло немало времени, пока маленькая домоправительница соблаговолила наконец взглянуть, как Сильвина управляется с Лентяем – тот позволял себя гладить любому, лишь бы это не требовало никаких усилий с его стороны. Менолли же стало окончательно ясно, что Данка никогда не смирится с присутствием файров в доме. Девочка почувствовала: толстуха невзлюбила ее за то, что она стала свидетелем ее трусости. На какой-то миг она даже пожалела, что не осталась в Вейре, где все относились к ее файрам вполне дружелюбно.

Тихонько вздыхая, Менолли поглаживала Красотку, рассеянно слушая, как Сильвина уверяет Данку, что файры не могут причинить никакого вреда ни ей, ни ее подопечным, а все домоправительницы Форта умрут от зависти, когда узнают, что у нее в доме поселилось девять файров…