Книга Песнь Перна, страница 116 – Энн Маккефри

Даже сюда доносился шум работы: стук молотка, визг пилы, удары, скрежет… но когда она открыла дверь, на них с Красоткой обрушилась целая лавина звуков. Кто-то настраивал инструменты, кто-то пилил, строгал, зачищал, кто-то натягивал на каркас барабана жесткую кожу, которая щелкала и потрескивала. Красотка издала жалобный, душераздирающий писк и, вспорхнув с плеча Менолли, устроилась на балке под самым потолком. Ее резкий крик и стремительный полет приковали к себе внимание всех, кто трудился в мастерской. Внезапно наступившая тишина, нарушаемая лишь перешептыванием юных подмастерьев, поглядывавших на Менолли, привлекла внимание пожилого мужчины, который, согнувшись чуть ли не вдвое над лежащей у него на коленях гитарой, приклеивал особо сложный фрагмент инкрустации. Он поднял глаза и оглядел замерших учеников:

— Ну? Что это с вами?

Красотка снова вскрикнула и, обрадованная наступившей тишиной, слетела с балки к Менолли на плечо.

— Это что еще за дивные звуки? Они явно не музыкального, а звериного происхождения.

И вдруг без всякой посторонней подсказки мастер Джеринт заметил ее присутствие.

— А тебе что здесь нужно? И что это за существо у тебя на плече? У нас здесь не полагается таскать с собой всякую живность. Говори же, парень! Ты что, язык проглотил?

По мастерской пролетело приглушенное хихиканье, и мастер догадался, что сказал что-то не то.

— Видите ли, мой господин, если вы мастер Джеринт, то я, с вашего позволения, Менолли…

— Но если ты Менолли, то, значит, ты не парень.

— Нет, мой господин.

— И значит, это тебя я жду, если, конечно, снова не ошибаюсь. – Мастер укоризненно воззрился на инкрустацию, над которой трудился, как будто она была виною его забывчивости. – Так что это у тебя на плече? Это оно так верещало?

— Она, мой господин, но только потому, что испугалась.

— Да, шум у нас стоит такой, что напугает любого, у кого есть, голова, а на ней уши, – явно смягчившись, проговорил Джеринт.

И потянулся к маленькой королеве. Красотка предостерегающе взвизгнула, и он тотчас отпрянул, удивленный реакцией ящерицы на его любопытство.

— Так, значит, это и есть знаменитая огненная ящерица? – скептически осведомился мастер.

— Я назвала ее Красоткой, мастер Джеринт, – сказала Менолли, желая, чтобы как можно больше обитателей Дома подружились с ее файрами.

Девочка решительно размотала витки хвоста, стискивающего ее шею, и пересадила Красотку на руку.

— Она просто обожает, когда ей почесывают надбровья…

— Правда?

Джеринт принялся поглаживать отливающую золотом ящерку, и Красотка, прижмурив сверкающие глаза, полностью отдалась ласке.

— Да, теперь я и сам вижу.

— Вообще-то, она очень милая, вот только весь этот шум и новые лица…

— Что ж, и вправду очень милая зверушка.

Джеринт все смелее поглаживал длинным мозолистым пальцем, перепачканным в клее, головку маленькой королевы, а та, млея, тихонько мурлыкала от удовольствия.

— Очень милая. А у драконов кожа такая же мягкая?

— Да, мой господин.

— Просто очаровательное создание. Совершенно очаровательное. Куда симпатичнее драконов.

— Она еще и поет, – сказал, неторопливо приближаясь к ним, коренастый человечек, на ходу вытирая полотенцем руки.

Его появление как будто отпустило какую-то скрытую пружину: по мастерской волной пронесся возбужденный шепоток подмастерьев, то и дело перемежаемый смешками. Коротышка кивнул Менолли.