Книга Песнь Перна, страница 197 – Энн Маккефри

— Боялись тебя упустить, – задыхаясь, проговорил мальчик. – Вот моя дудочка, мастер Джеринт поставил на нее свое клеймо, и на бубен Бролли – тоже. Отнесешь их меняле?

— Ну конечно. Это Пергамол, приятель моего отца, я ведь вам так и говорил.

Пьемур взял инструменты и, подмигнув Менолли, направился к окаймлявшим площадь прилавкам.

Только теперь Менолли в первый раз увидела воочию, сколько народа живет в Форт-холде. Девочка помедлила – она бы лучше постояла в сторонке, попривыкла к такому шумному сборищу, но Пьемур схватил ее за руку и увлек в самую гущу.

Он так внезапно остановился в закоулке между двумя киосками, что Менолли чуть не наступила ему на пятки. Мальчуган со значением оглянулся на нее, и она заметила, что он спрятал инструменты за спину, изобразив на лице наивное чистосердечие. У прилавка кожевник-подмастерье торговался с хорошо одетым менялой, чья нарукавная нашивка, поблескивающая золотой нитью, указывала на принадлежность к цеху кузнецов.

— Это и есть Пергамол, – шепнул друзьям Пьемур. – Ждите меня у прилавка с кожами. Никто не любит, чтобы вокруг слонялись любопытные, когда договариваются о цене. Ты, Менолли, можешь остаться. – Увидев, что девочка послушно тронулась вслед за другими, он поймал ее за рукав.

Менолли видела, как шевелятся губы Пергамола, но до нее не долетало ни слова, только изредка слышалось неразборчивое бормотание торгующегося с ним подмастерья. Меняла придирчиво осматривал отлично выделанную кожу, будто надеясь найти какой-нибудь изъян, который позволит ему сбавить цену. Цвет у кожи был нежно-голубой, как летнее небо перед закатом.

— Видно, выкрашена по особому заказу, – шепнул Пьемур. – Если продать без посредника, не придется платить торговый сбор. А наши инструменты… понимаешь, раз мастер Джеринт поставил на них свое клеймо, меняла никому не обязан сообщать, что это ученические работы. Так что нам выгоднее продать ему, чем выставлять в киоске арфистов, где обязательно скажут, кто их сделал.

Теперь Менолли поняла далеко идущий замысел Пьемура.

Наконец участники сделки ударили по рукам, и деньги перешли от покупателя к продавцу. Аккуратно сложенный кусок голубой кожи занял свое место в дорожном сундуке. Пьемур подождал, пока подмастерья, как того требуют правила учтивости, не обменяются новостями, и быстро проскользнул к прилавку, опередив возможных конкурентов.

— Уже вернулся, маленький пройдоха! Ну что ж, поглядим, что ты принес. Гм… действительно с клеймом…

Менолли заметила, что Пергамол обратил внимание отнюдь не только на клеймо – он проверил, как натянута кожа на бубне, и довольно поднял брови, услышав мелодичное позвякивание нанизанных под ободком тарелочек.

— Ну и сколько же ты рассчитываешь за него получить?

— Четыре марки! – скромно, но с достоинством заявил Пьемур.

— Четыре марки? – Пергамол сделал вид, что ослышался, и стороны принялись ожесточенно торговаться.

Менолли искренне восторгалась ловкостью, с которой Пьемур повел дело: для начала он заметил, что для тамбурина, сработанного подмастерьем, четыре марки – вполне разумная цена: ведь Пергамол не обязан объявлять, кто его сделал на самом деле. Таким образом, он сможет выгадать на обмене тридцать вторую марки.

— А кто оплатит стоимость доставки? – парировал Пергамол.