Книга Песнь Перна, страница 198 – Энн Маккефри

На это Пьемур посоветовал ему продать тамбурин прямо на ярмарке, назначив цену выше, чем в киоске арфистов. Пергамол ответил, что должен окупить поездку, затраченное время и аренду прилавка, а это отнюдь не пустячные деньги. Пьемур предложил полюбоваться нарядно сверкающим лаком, еще раз послушать мелодичный перезвон тарелочек, искусно выкованных из лучшего металла… прекрасный инструмент для дамских ручек… А как отлично выдублена кожа – ни пятен, ни шероховатостей. Менолли понимала: несмотря на полную серьезность, с которой торгуются участники сделки, это игра со своими строгими правилами, которые Пьемур, как видно, усвоил с материнским молоком. Наконец прозвучала окончательная цена – три с половиной марки, и рукопожатие скрепило сделку. Переговоры по поводу продажи дудочки прошли более гладко: Пергамол заметил, что у прилавка молча ждут двое мелких холдеров. Вскоре Пьемур с менялой ударили по рукам, мальчуган, тяжело вздыхая и покачивая головой в адрес прижимистого Пергамола, спрятал монеты в карман. Он кивнул Менолли, чтобы она следовала за ним туда, где дожидались остальные, при этом вид у него был такой убитый, что девочка не на шутку встревожилась. Отойдя подальше от прилавка, Пьемур с облегчением вздохнул, на лице его расплылась широчайшая улыбка торжества, плечи распрямились, походка обрела обычную развязность.

— Разве я не говорил, что сумею поладить с Пергамолом?

— Так ты доволен? – изумилась Менолли.

— Еще бы! Три с половиной марки за тамбурин! И три за дудочку! Это же первоклассная цена!

Их окружили мальчишки, и Пьемур, довольно ухмыляясь и подмигивая, поведал им о своем успехе. За труды он получил от каждого мальчика по четверти марки, пояснив Менолли, что те все равно остались в выигрыше: в цеховом киоске за продажу берут полмарки за вещь.

— Пошли, Менолли, побродим.

Пьемур схватил девочку за руку и потянул в толпу неторопливо прогуливающихся людей.

— Я уже отсюда слышу, как пахнет пончиками! – мечтательно сказал он, избавившись от приятелей. – Остается только держать нос по ветру…

— Пончики?

Мастер Робинтон тоже говорил про пончики.

— Тебя я, разумеется, угощу – ведь ты впервые на ярмарке, – поспешно добавил мальчуган, испугавшись, как бы она не обиделась, – но пойми, не могу же я кормить всех этих дармоедов!

— Мы только что пообедали…

— Торговаться – нелегкая работенка. – Он облизнул губы в предчувствии любимого лакомства. – Сейчас самое время отведать сладенького. Знаешь, какая вкуснятина эти пончики – повидло в них так и пузырится! Сама попробуешь, вот только проберемся через толпу…

Он ловко прокладывал курс через людскую гущу. Наконец они поравнялись с широким разрывом в шеренге прилавков. Оттуда открывался вид на реку и зеленый луг, где паслись стреноженные скакуны торговцев. По всем дорогам тянулись вереницы гостей, съезжающихся из дальних горных и равнинных холдов. Их разноцветные платья и куртки яркими пятнами пестрели на фоне свежей весенней зелени. «Славный выдался денек, – подумала Менолли, – самый что ни на есть ярмарочный». Пьемур снова схватил ее за руку, ворча, чтобы она не отставала.

— Не могли же они успеть продать все пончики, – засмеялась девочка.

— Зато они могут остыть, а я люблю, чтобы были горяченькие, пузырчатые!