Книга Песнь Перна, страница 239 – Энн Маккефри

— Нахал! Мошенник! Дерзкий пройдоха! – прикрикнул Робинтон, энергичным взмахом руки, от которого Заир пронзительно заверещал, указывая пареньку на дверь. – Делай, что велено, и держи свои догадки при себе!

— Значит, я все-таки буду летать на драконе! – подытожил Пьемур.

И, увидев, что мастер Робинтон приподнимается со своего места, проворно выскочил из комнаты.

— Убедился, учитель? – засмеялась Менолли. – Его смышленость может нам очень пригодиться.

В глазах мастера-арфиста еще светились смешливые искорки, но взгляд, устремленный на дверь, стал задумчивым, пальцы рассеянно барабанили по столу.

— Смышлен-то он смышлен, да слишком юн…

— Юн? Это Пьемур-то? Да он отродясь не был юным. И пусть его круглые невинные глаза тебя не обманывают. К тому же ему уже четырнадцать Оборотов, почти столько же, сколько было мне, когда я сбежала из родного холда и поселилась в пещере у Драконьих камней со своими файрами. А что еще ему делать с его энергией и неугомонностью? Он просто не вписывается ни в одно из подразделений нашего цеха. Мастер Шонегар – единственный человек, которому хоть как-то удавалось держать его в руках. С ним не справится ни старик Арнор, ни Джеринт. Остается только Олодкей со своими барабанами.

— Я почти готов признать, что в своем недовольстве Древние не так уж не правы, – тяжело вздохнув, промолвил мастер-арфист.

— Не поняла, учитель…

Менолли вскинула на него глаза, удивленная не только резкой сменой темы разговора, но и смыслом сказанного.

— Мне жаль, что за этот последний долгий Интервал мы так изменились.

— Почему, мой господин? Ведь ты поддерживал все новшества, которые вводили Ф’лар с Лессой. И Бенден не зря настаивал на этих переменах. Они помогли сплотить цеха и холды вокруг Вейров. И еще… – Менолли набрала побольше воздуха, – Сибелл не так давно сказал мне, что перед тем, как началось это Прохождение Алой Звезды, арфисты находились в загоне почти так же, как и всадники. Тебе удалось превратить наш цех в самый влиятельный на всем Перне. Все уважают мастера Робинтона. Даже Пьемур, – добавила она с грудным смехом, стараясь вывести учителя из меланхолии.

— Поистине небывалое достижение!

— Вот именно, – подтвердила девушка, пропуская мимо ушей насмешку. – Уверяю тебя, произвести на него впечатление ой как нелегко. И поверь, он с готовностью будет делать для тебя то, что и так делает для себя. Он вечно подслушивал сплетни на ярмарках, а потом пересказывал мне в расчете на то, что я передам тебе. «Арфист всегда услышит, кто чем живет и дышит», – с улыбкой повторила она шутку Пьемура.

— Во время Интервала все было проще… – снова вздохнув, проговорил Робинтон.

Заир, чистивший коготки у него на плече, вопросительно чирикнул и, склонив головку, устремил взор вращающихся глаз на своего друга. Арфист улыбнулся и погладил файра.

— Но с другой стороны, если быть совершенно честным, куда скучнее. Я думаю, Пьемур не так уже надолго задержится у Олодкея – за Оборот его голос должен установиться, и он сможет снова занять место солиста. Если новый голос будет хотя бы вполовину так же хорош, как его детский дискант, он станет лучшим певцом, чем сам Тагетарл!

Менолли видела, что эта перспектива несколько улучшила настроение мастера-арфиста, и с облегчением улыбнулась.