Книга Песнь Перна, страница 251 – Энн Маккефри

Услышав стук подкованных сапог, он насторожился и принялся старательно выковыривать камешки из раздвоенных копыт скакуна.

— Эй, ты!

От пренебрежительного тона всадника Пьемур едва не взорвался. Н’тон никогда не разговаривал так даже с кухонной прислугой.

— Слушаю, сподин.

Мальчик выпрямился и обернулся к Древнему, надеясь, что притворный испуг скроет клокотавший в нем гнев. Вопросительно взглянув на горняка, он прочитал в его глазах суровое предупреждение и тупо забубнил, подражая тягучему выговору горцев:

— Вот беда, сподин, животина до того употела, что битый час ее обихаживал.

— Ступай, тебя ждет работа, – строго прикрикнул на него мастер, дернув головой в сторону дома.

— Так, говоришь, я опоздал всего на день? Но вчера да и сегодня утром вы тоже не сидели без дела. – Властным жестом Т’рон приказал мастеру проводить его в шахту.

Пьемур с тупым видом глазел на них, пока оба не исчезли из вида. В душе он гордился своей находчивостью и был уверен, что заметил в глазах старшего горняка одобрительный огонек.

Он уже успел вычистить скакуна от носа до кончика хвоста, а Т’рон с хозяином все не возвращались. Чем бы он занялся, если бы и вправду был учеником горняка? Скорее всего, он не стал бы соваться в шахту, опасаясь гнева если не своего наставника, то всадника – уж наверняка. Ах да, хозяин велел ему идти в дом!

Пьемур накачал воды в ведро и потащил в дом, боязливо озираясь на устроившихся на высоте синих драконов, рядом с которыми примостились на корточках их всадники.

Жилище рудокопов состояло из двух просторных комнат – одна служила спальней, вторая предназначалась для еды и отдыха. За пологом находился закуток старшего горняка. Сейчас полог был отдернут, и Пьемур увидел, что разгневанный всадник перевернул вверх дном сундук, шкаф и постель хозяина. На кухонной половине все ящики и дверцы были открыты. Большая кастрюля на очаге кипела вовсю, так что содержимое выплескивалось из-под крышки. Не желая, чтобы его ужин превратился в угли, Пьемур поторопился сдвинуть кастрюлю на край. Потом принялся наводить порядок в кухне. Ни один ученик не посмел бы вторгнуться во владения наставника, не получив на то особого разрешения. Вскоре он услышал голоса – ожесточенную ругань Т’рона и приглушенные оправдания горняка. Потом раздался стук молотков по камню, и Пьемур, не удержавшись, тихонько выглянул в открытое окно.

Шестеро рудокопов – кто сидя на корточках, кто стоя на коленях – осторожно отбивали грубую темную породу и грязь, стараясь не повредить синие кристаллы, по всей вероятности заключенные внутри. Вот один мужчина поднялся и протянул что-то мастеру. Т’рон перехватил то, что было в руке у рудокопа, и стал разглядывать на свет. Вдруг он разразился проклятиями и стиснул кулак, так что костяшки побелели. На мгновение Пьемуру показалось, что он собирается отшвырнуть камень.

— И это все, что вы здесь находите? Да эта копь давала сапфиры размером с человеческий глаз!

— Так-то оно так, всадник, да только это было четыреста Оборотов назад, – таким невыразительным голосом проговорил мастер, что невозможно было истолковать его слова ни как дерзость, ни как учтивость. – Сейчас мы находим совсем мало сапфиров. Хотя грубая крошка, если ее размолоть, идет для шлифовки других камней, – добавил он, заметив, что Древний наблюдает за его товарищем, который осторожно собрал поблескивающий песок в совочек, а потом высыпал в жестянку с завинчивающейся крышкой.