Онлайн книга «Сабатон. Системный приручитель 4»
|
В глаза бросился странный отросток у него подмышкой. Хотя, какой нахрен отросток? Это была гадюка — она намертво вцепилась в шкуру кабана и безвольно болталась метровым обрубком, разбрызгивая вокруг чёрные в темноте капли крови. Застряла, что ли? Только её нам и не хватало — не дай бог, в Бурана вцепится. Или в меня. Змеи даже после смерти ещё какое-то время могут укусить чисто на рефлексах тела. Эта, походу — всё ещё жива. Конечно, есть шанс, что весь яд на кабана ушёл. Проверять это на себе мы не будем. На кабана спикировала Сирена — неожиданно даже для меня. Хлопнула крыльями ему прямо по глазам и оглушительно заорала в ухо. Дезориентированный кабан вторил ей яростным визгом. Позади меня крест-накрест лежали две упавших молоденьких сосны — в них кабан и влетел с оглушительным треском. Деревья разметало, послышался новый яростный визг. И, походу, кабан споткнулся. Он на всей скорости воткнулся рылом в землю — и кувыркнулся через голову. Буран не удержался на его спине: отлетел в сторону и пушечным ядром протаранил кусты. Кабан забился на земле, неуклюже пытаясь подняться. Система сделала его мощным, непробиваемым — но оставила короткие по сравнению с остальным телом ноги. И к быстрым подъёмам такая анатомия не располагала. Его возня сбила змею, по змее ударило копыто — и этот ядовитый обрубок полетел прямо в меня. — Чёрт! Я отступил и принял живой снаряд на секиру — плашмя, сбив тварюшку себе под ноги. Звонкий удар змеиной башки по металлу прозвучал для меня лучше любой музыки. Гадюка упала — я приложил её сверху. Не лезвием, а снова плашмя — и в хлам раздробил кости черепа. [Опыт +25 12180 / 2000] Всё, теперь не укусит. Когда я поднял глаза, Буран как раз выскочил из кустов. Пара сломанных веток застряли в ремнях седла и болтались на ходу, как дурацкая маскировка. Кабан уже почти поднялся на ноги, но Буран напрыгнул сверху и снова уронил его на бок. А дальше он хорошо показал, что перестал быть после эволюции обычной собакой. Первейший собачий инстинкт — кусать. Буран ударил когтем-серпом — по задней лапе, выше коленного сустава. Мощно, глубоко, с оттяжкой. Брызнула кровь, кабан отчаянно завизжал. Попытался изогнуться и достать клыками пса — но куда там. Буран, даже не слезая с его бочины, отработал уже по передней лапе, сильно вытянувшись вперёд. — Назад! — рявкнул я, но было поздно. За беспечность наступило мгновенное наказание. Копыто задней лапы мощно зарядило Бурану в бедро, отбросив его к кабаньей башке. Кабан мотнул головой, и Буран с визгом отскочил. Приземлился неудачно — в лужу. Лапы проскользнули, и он свалился, подняв тучу брызг. Я успел заметить, что кривой кабаний клык окрасился кровью почти наполовину. Сквозь зубы само собой вырвалось: — Сука! Полыхнувшую ярость, от которой тело бросило в жар, я с усилием погасил. Только зубами скрипнул. Скажу честно — далось оно мне очень нелегко. Крепко, до хруста в суставах, я вцепился в секиру — и тут же расслабил пальцы. Даже если мир катится в задницу — голова должна оставаться холодной. Всё, наигрались. Нахрен квест — добью ублюдка сам. Буран, впрочем, считал иначе. На ноги он вскочил шустро, пружинисто. Но в глаза бросилось, что он чуть припадает на заднюю лапу. Удар копытом не прошёл без последствий. Я зашарил по грязной белой шкуре глазами — но рану не нашёл. |