Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 95 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Ребята кое как распределились по доступному пространству. Шенг предпочёл в одиночестве копаться на грядках — его из моего положения даже не видно было. Мэй, Лена, Марина и Шёрстка расселись вокруг стола и, по сути, заняли всю кухню. Протиснуться мимо них можно было, но не более того.

Это ничуть не мешало детям: они вместе с волчатами играли на полу, ползая у девушек в ногах. И пространство под столом назвали своим доменом. Новая реальность в их игры просочилась поразительно быстро.

Котята, похоже, освоили русский язык лучше, чем Шёрстка, которой поддержание разговора всё ещё доставляло дискомфорт. Видимо, помогла пластичность детского мозга. В целом, даже иностранные языки рекомендуют с малых лет изучать, так они лучше даются. Особенно, если есть контакт с носителями языка.

На нижнем ярусе кровати лежал Ручеёк. Он пострадал от паров кислоты и огня, такое даже с пожиранием быстро не пройдёт. Лена напоила его восстанавливающими и обезболивающими настойками, он вяло жевал сырое мясо — а Мила лежала рядом и мурчала, положив голову ему на плечо. Скорее всего, воздействовала на кота своим жреческим навыком — он у неё именно так и работает.

Мила в принципе со вчерашнего вечера не отходила от Ручейка ни на шаг. Похоже, у нас сформировалась первая парочка. Кто подтянется после кошколюдов, интересно? Когда в замкнутом пространстве столько парней и девушек одного возраста, иначе быть не может. Вон, между Ильёй и Юлей такие искры летят, что они или прибьют друг друга, или таки сойдутся.

При всей моей любви к Юле — Илье я не завидую. Чую, будет она его строить, и строить жёстко. И виноват в этом в том числе я — тоже ведь руку к её воспитанию приложил. Милая и скромная леди не получилась, что поделать. Я старый вояка, а не дуэнья. Хотя…

Илюха мужает на глазах. Если справится с её характером — из них выйдет хорошая пара.

Если нет — земля ему пухом.

Кстати — Илья и сейчас сидел на кровати рядом с Юлей. На приличном расстоянии от неё, скрестив по турецки ноги. Олег развалился в моём гамаке и молчал, никак не участвуя в разговорах. Спасибо хоть, больше не выглядел, как умирающий лебедь. С остальным постепенно разберёмся.

Я открыл портал, махнул ребятам рукой:

— Всё, провожать не надо. Буран — ты первый.

Пёс радостно гавкнул. Громкость своего нового голоса он уже контролировал, так что даже в ушах не зазвенело. Аккуратно, вдоль системной стены, Буран подобрался к порталу — и одним стремительным движением запрыгнул в него. Видеть, как эта огромная туша втягивается внутрь, было странно. Прошло уже несколько дней — а я себя до сих пор героем какого-то фантастического фильма ощущаю.

Оттолкнулся перед прыжком Буран от деревянного пола, а не от травы — и из за этого вздрогнула вся мебель и жалобно звякнула посуда. Хорошо ещё, не попадало ничего.

Я вздохнул, сгрёб попону и седло, взвалив их на плечо — и последовал за своим псом.

Снаружи Буран уже не сдерживал себя и носился по двору, радостно подпрыгивая метра на три вверх. Даже странно смотреть, как такая туша легко и ловко порхает, будто не весит ничего. Только вот, топот при приземлении говорит об обратном.

Усмехнувшись, я закрыл портал, бросил на землю свою ношу.

— Так, ну всё. Иди сюда, седлать тебя будем.

К слову, «седлать» — это не садиться верхом, это именно надеть на лошадь седло. Ну, или, как в моём случае — на собаку.