Книга Хозяйка Мертвой воды. Флакон 2: Пар, моторное масло и магия, страница 157 – Эдуард Поляков, Елена Баукина

Попытаться впитать магию покоренных стихий? Но в пылу боя, можно ошибится, приняв без щита толику чуждой стихии и тогда все. Даже сам доктор Моро не в силах латать дыры души. Проще голову на плаху.

Маг ретировался, теперь несмотря на всю искусность с которой он владел стихиями, ему пришлось защищаться. Сфера Шторма угодила рядом с арбалетчиком и расцвела цветком из молний. Но Ганзель не погиб. Амулет Сигиэль принял удар стихии и пошел трещинами, так что выкормыш Августа лишь потерял арбалет. Гретель и Август, тем временем, прижимали мага к стене, отрезая пути к отступлению.

Каин Брэдли теперь защищался не так рьяно, расточительно тратя резерв, очевидно его и без того скудные магические запасы, подходили к концу. Вэйлизкий Дракон и его ученица наступали, щедро расплескивая магию, которую мятежный маг не мог ни впитать, ни отразить обратно.

Когда за спинами Августа и смазливой Гретель возник еще и угловатый, безусый Ганзель. Мятежник почти смирился с поражением, запасов маны у него осталось лишь на воплощение стакана воды или легкого сквозняка и не более.

Подростки возрастом не больше четырнадцати зим, но уже успевшие снискать недобрую славу,вышли вперед, обнажив клинки с магическим кристаллом в лезвии. Каин Бредли улыбнулся, увидев цвета магических минералов, он нашел пусть и не путь к победе, но спасению точно.

Синхронный взмах клинков-близнецов со свистом распорол воздух и богато расшитую робу мага, не задев при этом его бренного старческого тела. Однако его пальцы, увенчанные драгоценными камнями, легли на камни в клинках и старик осклабился ртом полным магических камней.

Камень Воздуха и камень Молнии треснули в своей смертоносной оправе клинков Ганзеля и Гретель. Яркий свет от всполоха молнии и грома, от которого закровоточили уши, прокатился по ипподрому, возвещая о том, что герцог Каин Брэдли, магистр трех стихий, ушел из лап Тайной полиции.

Агастас Вейс с упоением и смехом наблюдал, как хваленые Черные мундиры придаются садомии посреди трибуны залитой кровью. Розовые испарения угасали, Эликсир Вожделения утрачивал свою силу. Он, алхимик людских эмоций, истратил последний флакон, а по сему его выступление на этой сцене низменных людских инстинктов подошло концу.

Алхимик встал, покрутил в пальцах глиняный шарик дымовой бомбы. Бросил взгляд на бьющегося Каина Бредли, которого «дожимали» три фигуры. Затем взглянул высоко вверх, в императорскую ложу. Там представление устроенное Алукардом Рокбелл только-только начиналось, но досмотреть его он не успеет. Запас его бомб, дымов и зелий и так подошел к концу.

Полуголые, грязные, Черные мундиры жались друг к другу, словно клубок влюбленных змей, сплетались телами и терлись друг о друга. Но уже не так рьяно, как минуту назад. Животные, что еще недавно были людьми, гордость имперской армии, Черные мундиры Второго легиона приходили в себя от отпускающего их разум зелья.

Дин Чарни, капрал Второго легиона боролся с мороком, пока наконец не обрел трезвость в глазах. Оглядел себя, и Сэма Аткинса, того к кому только что прильнули его губы. Ужас от содеянного, замешанный на отвращении к себе, заставил крепкого юношу согнуться в приступе рвотных потуг. Утерев лицо, еще влажное от людской крови, своей рвоты и чужих губ, потеряв воинскую и мужскую честь, Дин отпрянул, старательно выправляя форму. Опозорить честь Черного мундира садомией? Да скорее он вспорет себе брюхо и повесится на потрохах! Но что делать теперь, когда содеянное не исправить? Не по своей воле он это делал!