Книга Зачарованные крылья, страница 28 – Нелли Мёле

— Пожалуйста, я хочу послушать песню Милана, – попросила я умоляющим голосом, поворачиваясь к своей учительнице.

— Детям не положено тут слоняться, – строго сказала госпожа Юнкер. – Уж ты-то должна это понимать. Идём сейчас же.

И мне ничего не оставалось, как поплестись за госпожой Юнкер, дальше от Милана и его пения. Однако я шла очень медленно и нарочно остановилась якобы завязать шнурок на кроссовке – и услышала начало песни, которую выбрал Милан для конкурса. Мне так нравился его голос! Тёплые и мягкие звуки ласкали мой слух, провожая меня до первой двери, которую я тихо прикрыла за собой.

Я ждала Милана на скамейке в дальнем конце зала ожидания и искала глазами Феа Бах. Даже имя у неё было необычным.

Девочка что-то оживлённо обсуждала с несколькими другими ребятами. При этом она энергично размахивала руками, а её роскошные рыжие волосы то и дело взлетали вверх. Завязывая свой тонкий светло-русый хвостик, я невольно ей позавидовала.

Только Милан, плюхнувшись на скамейку рядом со мной, отвлёк меня от моих размышлений.

— Ну? – спросила я. – Всё получилось?

— Конечно, – кивнул Милан и убрал упавшие на лицо волосы. Он выглядел довольным. Мой друг-аваност вообще редко сомневался в себе и точно знал свои сильные стороны.

Сейчас взгляд Милана тоже задержался на Феа.

— Пойдём поговорим с ней, – сказал он, уже поднимаясь со стула.

Я всё ещё раздумывала над его предложением, когда краем глаза заметила у окна тёмную тень и резко повернула голову. На внешний подоконник окна высоко над нами, шумно хлопая крыльями, приземлился чёрный ворон. Наклонив голову набок, он разглядывал людей в комнате. Светлое пятно на мощном клюве было невозможно не заметить. Я схватила Милана за руку и прижала к стене у окна.

— Ворон Корбин сидит наверху на подоконнике, – шёпотом сообщила я, хотя, конечно, птица не могла нас слышать. – Наверняка он ищет нас.

Поскольку Ксавер Беркут не знал, что мы с Миланом находимся в тесном контакте, он ни в коем случае не должен видеть нас вместе.

— Как же надоела эта птица! – прошипел Милан.

Я невольно захихикала, и мы с Миланом буквально вжались в стену, надеясь, что ворон нас не заметит.

Одного за другим на сцену вызвали двоих последних участников. Феа общалась со всеми подряд, беспрестанно болтая и перебегая от одной группы к другой, и я изо всех сил старалась не упустить её из виду.

— И чего ей на месте не сидится? – сказала я Милану, кивнув в сторону Феа.

Только когда госпожа Юнкер созвала всех нас, учеников школы Шиллера, я осмелилась оттолкнуться от стены и взглянуть наверх. Корбин исчез.

Но подойти к Феа я уже не успела: учителя повели своих подопечных обратно в зал.

— Что нам делать? – тихо спросила я Милана. – Пока под описание аваноста подходит только эта Феа Бах! Как нам проверить, действительно ли она аваност, или хотя бы заговорить с ней?

— Успеем ещё её перехватить, – ответил Милан.

Я не была так уверена, но возражать не стала: нужно было подниматься по крутым ступеням на сцену.

Поднявшись, мы выстроились на сцене полукругом, чтобы попрощаться с членами жюри. И как раз в тот момент, когда воцарилась полная тишина, в задней части зала вдруг распахнулась большая двустворчатая дверь, и короткостриженая женщина в тёмно-синем костюме подтолкнула вперёд какого-то мальчика. Он был явно испуган и покусывал ноготь большого пальца.