Онлайн книга «Побег»
|
Или, возможно, его преданность имела рациональное объяснение. Хингемы отличались феноменальной невезучестью в отношении денег, вот просто всегда пролетали. Сами они грешили на проклятье, все попытки снять которое или хотя бы идентифицировать заканчивались провалом. Последнюю предпринял отец Анны: — Тот мастер-малефик ничего не нашел. — В гробу мы видели чернявого! После его отъезда отец решил капусту сажать и продавать. Тогда в Бирме на верфях флот строили, еды требовалось много, все туда возили и продавали. Капуста! Что проще — сажай, поливай, собирай и в город вози! Щас! Непонятно откуда объявилась гусеница, которая все посадки сожрала. Причем только у нас, соседей не тронула! Подобных историй он мог рассказать много. В каждом поколении Хингемы предпринимали пару-тройку попыток разбогатеть, проваливались и клялись больше никогда, ни-ни! Что характерно, в проклятье верила вся марка, очень Хингемам сочувствовавшая. Некоторые наоборот, завидовали — по сравнению с неизбежной гибелью первенца или прогрессирующей слепотой жизнь в бедности не казалась страшной. Да и что за бедность? Стормсонги о вассалах заботились. Ближе к полуночи леди приказала Мэри перестать мельтешить, усадила по левую руку и принялась разрезать гуся. Конечно, слуг за один стол с хозяевами не сажают, но в марке жили старым укладом, дозволявшим многое из того, что современное дворянство считало немыслимым. Кроме того, в ночь Самайна обычные правила не действовали. Поэтому служанка сидела рядом с госпожой, слушала истории старшего вассала и перешучивалась с Родом, намекая на какую-то Грету. Подросток краснел, бледнел и косился то на дядю, то на Анну. Те делали вид, будто ничего не замечают. Собственноручно разлив вино по кубкам, леди подняла первый тост: — Пусть предки слышат — мы живы и помним о них. Не совсем по традиции. Ну так и они не дома, а на чужбине. — За возвращение! — огласил второй тост сэр Джон. — Верю, однажды мы накажем предателей! Одаренные чувствовали прибывающую силу, она вливалась в них, струилась по кольцу сидящих вокруг стола людей. Даже Мэри, обычный человек, ощущала воздействие — может быть, лучше, чем остальные. Её лицо покраснело, глаза блестели, безо всякого вина она выглядела хмельной. Магия странно действовала на неодаренных, в чем-то сильнее, в других областях слабее, сравнительно с магами. Повинуясь внезапному порыву, Анна подняла руку, формируя один за другим три фигурки. Она не могла сказать, почему вдруг решила одарить близких. Что-то, пришедшее из глубины, подсказало, и она повиновалась. Юная магичка никогда не была хороша в созидании льда, криокинез давался ей хуже, чем работа с металлом, но сегодня действие получилось идеально. Над ладонью последовательно сложились из белоснежных кристаллов кошка, меч и чайка. Каждая фигурка тускло сияла, преломляя лучи сиявшего в камине огня. Вздрогнув, словно проснувшись, Анна с удивлением посмотрела на маленькие талисманы. Проверила их, с легким шоком ощутив на ладони вечный лёд — капельки стихии холода, воплотившейся в материю. Наверное, не стоит удивляться, всё-таки эта ночь меняет любые правила, ненадолго отменяя незыблемые законы и позволяя невозможное… Фигурки были розданы, и приняты с благоговением. Маленькое чудо показалось уместным, подходящим для праздника. |