Книга Системный Кузнец IV, страница 74 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Что, Ульф? — я замер. Имя нашего друга прозвучало как гром среди ясного неба. — Что Брик?

— Брик… — слова застряли у здоровяка в горле.

Я смотрел на него безумным взглядом, пытаясь добиться ответа, чувствуя, как по спине ползёт холодок, не имеющий отношения к сквознякам вентиляционной шахты

— Что — Брик, Ульф⁈ — встряхнул его за плечи.

— Брик плачет, Кай… — прошептал Ульф, глядя куда-то в темноту цеха. — Брик плачет.

Ледяные мурашки пробежали по коже. Что за чертовщину несёт этот детина⁈ Брик плачет? Мёртвый мальчик, оставшийся в запустелой деревне, в вырытой нами могиле?

Молча смотрел на своего молотобойца, и вдруг образ Брика всплыл перед глазами так ярко, будто тот стоял рядом. Маленький, смешливый паренёк, который хотел помочь и подзаработать себе на жизнь, мечтал стать охотником, а потом кузнецом… И который стал жертвой ужасного мира, решений барона, алхимии, падальщиков. Ком подступил к горлу, горький и колючий.

Отпустил плечи Ульфа и резко отвернулся, глядя в багровую дымку цеха. Что за странный диалог? Что вообще происходит, чёрт возьми? Я схожу с ума? Или Ульф видит то, чего не вижу я?

Тем временем с противоположного конца цеха, разрывая мои мысли, донёсся очередной вопль Брандта:

— Ты что мне подсовываешь, крыса⁈ Это лезвие⁈ Этим только масло мазать! Закалка пятнами пошла! Ты грел его или целовал⁈ ПЕРЕДЕЛАТЬ! ПЯТЬ ПЛЕТЕЙ!

Звук ударов снова заставил вздрогнуть весь цех.

Заставил себя дышать глубоко и размеренно. Вдох — жар, выдох — покой. Нужно вернуться в реальность прямо сейчас и перестать думать о плачущих призраках. Есть только одна задача: сделать второй топор идеальным — вот что сейчас единственно важно.

Вновь посмотрел на молотобойца — из его носа текли сопли, по щекам катились слёзы. Парень плакал, беззвучно и горько — моё сердце сжалось.

— Ульф, — посмотрел на него мягче, стараясь голосом разогнать страхи. — Знаешь, что мы сейчас будем делать, старина?

Детина быстро и часто дышал, глядя мокрыми глазами.

— Мы будем делать… — начал тот сипло.

Я ждал и думал, что парень снова скажет про «формочки для пирожков» или что-то такое же наивное и детское.

— Мы будем делать топор… — молобоец запнулся, нижняя губа задрожала, но взгляд… Впервые увидел в обычно кротком взгляде что-то похожее на взрослую ярость. — Чтобы… чтобы наказать плохих людей.

Мой взгляд невольно опустился — даже старина Ульф начал сходить с ума от этого беспредела — детская душа черствела, покрывалась бронёй злобы. Мне очень не хотелось, чтобы паренёк озлобился — злоба сжигает изнутри, делает человека слабым и неосторожным.

Вновь подошёл к нему вплотную — нужно дать ход голосу разума, а не эмоций.

— Нет, Ульф, — шмыгнул носом. — Мы будем делать топор не для мести — мы будем делать его… просто чтобы сделать лучший топор. Мы будем делать его, потому что мы это любим — будем делать оружие всё лучше и лучше. Чтобы никто не посмел сказать, что мы делаем плохо — чтобы мы сами решали, что хорошо, а что плохо.

Сделал паузу, вкладывая в следующие слова всю убеждённость.

— Вот только мы с тобой, Ульф, никогда не будем наказывать людей плетью — мы будем учить и защищать. Будем нести добро, старина. Понял⁈

Говорил это, потому что отчаянно хотелось в это верить, но какая-то циничная часть внутри уже шептала, что в таком мире это невозможно. Добро здесь — это слабость.