Книга Системный Кузнец VI, страница 124 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ульрих попытался закрыть глаза и не смог. Миллионы глаз-провалов смотрели на него со всех сторон — мужчина чувствовал этот взгляд проникающий в самую суть. Тварь будто знала его, видела все страхи и сомнения, все тёмные уголки души, и говорила с ним через них.

«Положи меч», — шептала тьма. — «Ляг на камень. Закрой глаза. Это так просто — перестать сопротивляться. Темнота примет тебя и поглотит боль — в темноте нет страха, потому что нет ничего».

Рука Ульриха дрогнула — пальцы начали разжиматься, будто сами собой.

И в этот миг «Кирин» взорвался светом. Жар хлынул по руке волной, как кипяток. Достиг плеча, ударил в грудь, разлился по всему телу. Ульрих захлебнулся воздухом и вдохнул.

Руна Кеназ горела алым — чистым огнём, будто кто-то разжёг костёр на лезвии клинка. Свет отбрасывал тени, резал темноту, заставлял глаза-провалы отворачиваться.

И в этом свете Ульрих увидел зверя — Кирин стоял рядом на уступе, огромный и величественный. Шкура цвета ночного неба переливалась серебряными узорами. Золотистые глаза смотрели на Барона с яростью и нежностью одновременно.

«Не смей», — услышал Ульрих мысль, транслируемую напрямую в сердце. — «Не смей сдаваться — не для того я умирал».

Видение исчезло, но его след остался — тепло в груди, ясность в голове, сила в мышцах. Ледяные оковы страха треснули. Ульрих сделал глубокий вдох и Ци хлынула по меридианам, разгоняя оцепенение.

Внизу раздался крик. Ульрих увидел, как щупальце Матери Глубин обвивает Бруно — парень не успел даже закричать. Конечность толстая, как бревно, покрытая слизью — сомкнулась вокруг его торса и сжала.

Хруст.

Доспехи лопнули, как яичная скорлупа — кровь брызнула во все стороны. Бруно дёрнулся раз, другой, и обмяк. Тело исчезло в темноте.

— БРУНО! — заорал Халвор, но было поздно.

Ульрих почувствовал, как ярость вспыхивает в груди — это был его человек. Молодой парень, который три года назад едва прошёл отбор, который шутил за ужином и краснел при виде служанок. Паренек, что мечтал когда-нибудь жениться и завести детей.

Мёртв.

«Это был мой человек», — подумал Барон. — «МОЙ».

Клинок в руке пел. Свечение стало ещё ярче, руна горела, и Барон чувствовал отклик Кирина: зверь тоже злился и тоже хотел крови, но момент ещё не пришёл.

Ядро Матери было ближе теперь. Тварь продвинулась вперёд, втиснувшись в ущелье. Щупальца по-прежнему плотной стеной окружали центр, но… Ульрих видел зазоры. Мгновения, когда конечности расходились, открывая проходы.

«Ещё немного», — сказал себе Барон, и каждое слово далось с трудом. Внизу умирали его люди, а мужчина ждал. — «Подойди ближе, тварь. Покажи мне своё сердце».

Глаза-провалы нашли Фон Штейна.

Миллионы взглядов сфокусировались на уступе, где находился человек с горящим клинком. Мать Глубин почувствовала угрозу — Ульрих видел это по тому, как дрогнула масса, и ускорилось движение щупалец. Существо боялось.

— Пересралась, тварь? — прошептал Ульрих тихо.

Ещё несколько секунд. Ждать. Ждать. Ждать.

И…

Зазор.

Щупальца на мгновение разошлись, потому что тварь тянулась к жертвам внизу. Коридор через живую тьму узкий, как игольное ушко, но достаточный.

Ульрих не думал, тело действовало само. Вся Ци, что была в нём — десятилетия культивации, годы тренировок, бессчётные часы медитаций — хлынула в меридианы одним потоком. Энергия заполнила мышцы, укрепила кости, сплелась с нервами. Мир замер.