Книга Системный Кузнец VII, страница 67 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Живой, — констатировал без радости, но с интересом.

Его рука бесцеремонно схватила меня за запястье — тонкие пальцы впились в точку пульсации меридиана. Я дернулся от резкой боли, прострелившей руку до плеча.

— Не дёргайся, — ровно произнес алхимик. — Я проверяю целостность контура.

Мужчина закрыл глаза, и я почувствовал, как холодная Ци просачивается в мои вены.

— Хм… — Ориан открыл глаза и посмотрел на меня с усмешкой. — Ты знаешь, на что похожи твои каналы, кузнец? На раскаленные гвозди, которые растянули до предела, но забыли дать им остыть.

Отпустил руку, и та безвольно упала на одеяло.

— Ты их деформировал, и они стали аморфными. Представь себе стеклодува, который выдул слишком тонкий шар — стенки прозрачные, дрожат от любого дуновения. Пусти сейчас по ним даже искру Огня, и лопнут, а ты захлебнешься кровью и Ци.

— Значит, я пуст? — голос прозвучал хрипло, горло саднило.

— Нестабилен, — поправил Ориан, доставая из саквояжа мутный пузырек. — Тебе нужны месяцы покоя. Никакой силы, никаких молотов. Жрать, спать и гадить, и тогда, может быть, через полгода сможешь зажечь свечу щелчком пальцев, не умирая от боли.

Мужчина откупорил пузырек — в нос ударил запах спирта и гнили.

— Пей. Гадость редкостная, но свяжет остаточную энергию в узел.

Я с трудом приподнял голову и сделал глоток. Жидкость была густой и вязала рот, будто жевал незрелую хурму, вымоченную в полыни. Меня передернуло.

— Гуннар… — выдохнул я, возвращая пузырек. — Что с ним, Ориан?

Алхимик замер, убирая склянку в сумку. Лицо, похожее на посмертную маску, не дрогнуло — молчал долго, протирая руки тряпицей.

— Ты задаешь вопросы, ответы на которые тебе не понравятся, — тихо произнес алхимик, не глядя в глаза. — Старик — отработанный шлак для нового Барона, а ты знаешь, что делают со шлаком, когда тот начинает мешать.

Значит, Родерик прав — всё кончено. Старика списали. Почувствовал, как внутри поднимается волна бессильной ярости, но тут же подавил её. Собрал остатки сил и перехватил руку Ориана, когда тот потянулся застегнуть саквояж — хватка была слабой, но алхимик остановился. Мужчина посмотрел на мою руку, потом в лицо — в черных глазах не было жалости, только холодное любопытство.

— Ульф, — прошептал я. — Мой молотобоец. Большой парень.

— Я знаю, кто такой Ульф, — бесстрастно ответил Ориан. — И?

— Ему нужно… лекарство, — я смотрел в черные провалы глаз, вкладывая во взгляд оставшуюся волю. — Он должен быть там, где воздух чище. У восточной стены возле тайного спуска. Сегодня ночью.

Ориан не отдернул руку, склонил голову набок, разглядывая меня, словно редкий экземпляр гриба.

— Зачем мне это, кузнец? — голос стал тихим. — Я служу Барону, и помогать государственному преступнику бежать — измена, за это снимают кожу. Зачем мне рисковать шкурой ради ходячего мертвеца и деревенского дурачка?

— Потому что Барон — идиот, — выдохнул я. — А ты нет. Ты знаешь, что Замок падет — гниль сожрет его, а я выживу.

На лице алхимика медленно проступила улыбка, обнажившая желтые зубы.

— Вклад в хаос… — пробормотал он тихо. — Любимое развлечение скучающего алхимика. Ты нагл, мальчик, и прав — Конрад скучен, а ты… Жаль будет, если ты просто сгниешь в этой банке.

Мужчина наклонился к моему уху, от него пахло смертью, но сейчас запах казался ароматом надежды.