Книга Системный Кузнец VII, страница 69 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ноги были ватными и непослушными. Чувствовал себя сломанным механизмом с ржавыми деталями, каждый шаг давался с усилием, дыхание сбивалось, а в груди свистело.

«Дыши, Дим, тупо дыши. Шаг, вдох. Шаг, выдох».

Впереди, на перекрестке коридоров, мигал одинокий факел. Тени плясали на стенах, вытягиваясь в уродливые фигуры. Мне на миг показалось, что я вижу силуэт Брандта с кувалдой — фантомные боли сознания. Мотнул головой, отгоняя наваждение.

Вдруг где-то внизу, на лестничном пролете, послышался стук. Я замер, вжавшись в нишу для статуи. Кто-то поднимался навстречу, но не стража — слишком тихо. Служанка? Лекарь?

Звук приближался. Я перестал дышать, сердце билось так громко, что казалось, стук отражается от стен. Если меня заметят — я не смогу ни убежать, ни драться.

Мимо ниши прошла тень. Сгорбленная фигура с охапкой грязного белья — прачка. Она прошла в метре от меня, бормоча что-то под нос про «проклятую гниль» и «холодную воду». Женщина была так утомлена, что смотрела только под ноги.

Свернула за угол.

Я выдохнул, чувствуя, как по спине, несмотря на холод, течет пот. Черная лестница была рядом — узкая винтовая кишка, ведущая вниз. Спуск был пыткой. Колени дрожали, отказываясь держать вес. Я сползал, опираясь всем весом на перила, оставляя на пыльных поручнях следы ладоней. Вниз — туда, где пахло не лекарствами, а чем-то куда более страшным.

Вот она — низкая дубовая дверь, обитая железом. Навалился плечом. Заперто? Нет, просто тяжелая. Дверь поддалась со скрежетом, выпуская из каменного чрева замка на узкий технический мостик.

Удар воздуха был как нокаут. Ожидал свежести горной ночи, но вместо этого вдохнул Смерть. Запах ударил в нос волной: смесь тухлого мяса, болотной тины и чего-то химически-едкого. Запах Гнили был густым, почти осязаемым, от него мгновенно заслезились глаза, а к горлу подкатил ком. Ветер швырнул в лицо горсть ледяной крошки, выдувая остатки тепла из-под тонкой рубахи, словно меха раздували последние угли, заставляя прогорать быстрее.

Стоял на мостике и смотрел в темноту. За спиной остался Замок — величественная тюрьма, которую я спас, чтобы стать её узником. Впереди лежал Мертвый Город и неизвестность.

— Ну, здравствуй, свобода, — прохрипел, кутаясь в лохмотья. — Ты пахнешь дерьмом.

Сделал шаг вперед, растворяясь в ночи. Нижний город умирал, гнил заживо, как гангренозная конечность, которую лекарь забыл ампутировать вовремя.

Я спустился с мостков и провалился в чавкающую жижу. Маслянистая субстанция, сочащаяся из стоков, не замерзала даже на морозе. Кровь Матери Глубин.

Зажал нос и рот рукавом рубахи, стараясь дышать через ткань — воздух отравлен. Ни лая собак, ни пьяных криков, ни плача детей — только хлюпанье под ногами и далекий скрип ставней на ветру. Дома стояли тёмными громадами, окна заколочены крест-накрест, двери подперты бревнами. За стенами люди, по всей видимости, дрожали в темноте, молясь, чтобы Гниль прошла мимо.

Холод стал моим личным палачом, мороз кусал за оголенные икры, впивался в пальцы, превращая в ледышки.

Поскользнувшись на скользком камне, рухнул на колени в чёрную жижу. Липкая гадость пропитала ткань штанов, обожгла кожу. Я зашипел сквозь зубы, пытаясь встать, но руки скользили. Класс! Мастер, победивший чудовище, барахтался в грязи, как свинья.