Книга Системный Кузнец VIII, страница 15 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Посмотрел на неё испытующе.

— Вопрос только в одном: кому дать рецепт? Мастеру Гельмуту можно доверять?

— Да! — воскликнула горячо. — Конечно! Мастер Гельмут самый честный, он благородный, он нас спас от лихорадки…

— Мне плевать на его благородство! — оборвал жестко. — Честь и умение держать язык за зубами — разные вещи. Часто именно «благородные» первыми бегут докладывать властям, потому что «так по закону».

Лиза осеклась — в глазах мелькнуло воспоминание.

— Я… я не знаю, — призналась она тихо. — Раньше я бы сказала «да», а теперь… после Томаса… я не знаю, кому можно верить.

Мы замолчали. Птицы продолжали петь, вдалеке стучал молоток, но в тени кустов повисла тишина.

Сделал шаг и оказался совсем рядом.

— Я подумаю, что можно сделать, — сказал мягче. — Может, напишу так, чтобы выглядело как старый свиток… Или еще как, но, Лиза…

Посмотрел ей прямо в душу. Сейчас я не был ни Арном, ни Каем, ни Великим Кузнецом — просто уставшим человеком.

— Как бы там ни было, сейчас для меня важно спасти свою шкуру. Я не герой — я уже многим пожертвовал ради других — здоровьем, домом, друзьями. С меня хватит. Я просто хочу жить, понимаешь? Просто добраться до моря и жить спокойно. Вот и всё.

Она смотрела на меня долго, не моргая — во взгляде что-то изменилось. Исчез детский восторг перед «персонажем», исчез страх, будто впервые увидела живого человека. В глубине карих глаз пробежала искра теплого интереса.

— Я понимаю, — сказала серьезно, по-взрослому. — Правда понимаю, Кай.

Прозвучало как клятва. Куда надежнее, чем все обещания «молчать». Я кивнул, принимая этот мирный договор.

— Хорошо, тогда у меня есть к тебе просьба, раз уж мы союзники.

— Какая? — девушка встрепенулась, готовая действовать.

— Мне нужно прикупить вещей в дорогу: одежду, обувь. Добротную, но не броскую, чтобы мы не выглядели как бродяги или дезертиры. Самим нам ходить и светиться не стоит. Можешь сделать?

Лиза улыбнулась — слабо, но искренне.

— Могу. Я знаю, у кого есть старые запасы. Принесу вечером в комнату.

— Вот и отлично.

Я отступил назад, выходя из тени на солнечный свет. Обернулся — Лиза еще стояла в кустах, глядя мне вслед.

Дорога к плотнику ждала. Дел невпроворот, но хотя бы знал, что спина у меня прикрыта — пусть и хрупкой, девичьей, но все-таки клятвой.

Я шёл по западной окраине, следуя указаниям Инги. Дома стояли реже, уступая место огородам и покосившимся сараям, а воздух всё больше наполнялся запахом сырости и прелой древесины. Нужный дом нашёл без труда — его выдавала гора почерневшей от дождей стружки у забора. Калитка висела на одной петле и жалобно скрипнула. Я шагнул во двор, где царило запустение — поленница свалена как попало, верстак под навесом завален хламом.

Внутри плотницкой мастерской было темно. Сквозь маленькие дыры в крыше пробивались лучи солнца, но даже они не могли разогнать полумрак. В нос ударил запах мокрого дерева, плесени и застарелых опилок.

— Есть кто живой? — окликнул, оглядываясь.

Тишина. Только жужжание мухи, бьющейся о мутное стекло, да ритмичный звук капели в углу.

Прошёл вглубь, ступая по полу, усыпанному стружкой, которую не выметали очень долго. Взгляд невольно цеплялся за детали, и от увиденного становилось тоскливо. Рубанок с треснувшей рукояткой валялся на полу, лезвием в грязь. Пила с выщербленными зубьями висела на гвозде, покрываясь ржавчиной. Долото со сбитым бойком лежало на верстаке.