Книга Системный Кузнец XIII, страница 40 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Ты, может, ещё не дошла до края своих способов. Каналы у нас открываются медленно, и иногда то, что казалось чужим, оказывается своим. Я думал, что у меня один Огонь, а потом нашёл Землю, потом Лёд. Каждый раз сперва казалось, что это не моё.

Она помолчала и кивнула.

Закалил, сделал отпуск, прогрел заготовку до тёмно-вишнёвого и медленно остудил её в сухом песке.

Вытер руки тряпицей, отёр пот со лба тыльной стороной ладони. Зачерпнул ковшом из бочки у стены, выпил залпом, зачерпнул ещё. Подал ковш Ульфу, тот отложил кувалду, принял двумя руками, выпил так же залпом, потом ещё раз.

Посмотрел на Эйру.

— Ну вот. Теперь твоя очередь.

Она дёрнулась, будто я толкнул её в плечо.

— Моя?

— Твоя. Болванку я тебе отложил, она лучшая из мешка. Куй так, как чувствуешь, не как я. Не буду тебя поправлять. Этот болт твой — какой выйдет, такой выйдет. Если бы тебя сегодня тут не было, его бы не было вообще. Так что лучше с твоим почерком, чем без него.

— Кай.

— Иди.

Она посмотрела на меня прямым взглядом, и я понял, что прямой взгляд у неё бывает в двух случаях — когда злится и когда боится показать, что значит для неё то, что сейчас сказано.

— Только поглядывай иногда. Не критикуй. Просто если увидишь, что я ухожу в сторону, скажи слово и направь. Когда рядом мастер, я не такая дура, чтобы отказываться от ориентира.

— Поглядывать буду.

Внутри я уже решил, что не вмешаюсь, если только она не пойдёт прямо в брак. Болт её, и почерк её. Если выйдет хуже моего, Лейв всё равно бросит. Если выйдет лучше, тем и хвала.

Эйра подошла к стойке у верстака, где лежали молоты с амальгамой. Взяла средний, повернула обухом туда-сюда, опустила. Взяла лёгкий, подержала дольше, чуть качнула кистью. Вернула на стойку. Снова взяла средний, переложила хват ближе к обуху.

— Этот.

Ульф уже отошёл от горна, плеснул себе на ладони воды из ковша и отёр лицо. Привалился к стене, давая отдых плечам.

В этот момент в воротах двора снова застучали шаги, на этот раз сразу нескольких. Я вышел из-под навеса.

Через двор шли двое в простых серых рубахах с подносами. На подносах под полотенцами что-то горкой, и от этого «чего-то» вкусно тянуло хлебом и мясом. За ними, чуть отстав, шёл мастер Октавио — бледный, с серыми тенями под глазами, и руки у него заметно подрагивали, когда он придерживал полу длинного халата, чтобы не зацепить порог ворот.

Двое в рубахах поставили подносы на свободный край верстака, поклонились и отступили. Октавио шагнул под навес. Огляделся, задержал взгляд на двух образцах, что лежали в раскрытом коробе.

— Кузнец.

— Мастер.

— Как у вас?

— Два готовы под ручной бросок, лежат в коробе. Третий в песке остывает, скоро ляжет под руны. Четвёртый начнёт мастерица сейчас. К полудню будет четыре болта.

Он коротко кивнул и сразу спросил снова, тем же сухим голосом:

— Четыре точно?

— Должны быть.

— В порту все на ногах. Корабли на воде. Слухач у мола говорит, зверь поднимается с глубины. У нас одна попытка, кузнец. Если он уйдёт под альдорийские паруса, нам его не вернуть.

Эйра, что стояла у стойки со средним молотом в руке, повернула ко мне голову. Я увидел, как у неё сошлись брови, и как пальцы сжали рукоять.

— Постараемся. Четыре болта к полудню. — повторил я.

Октавио постоял ещё. Глянул на Ульфа, на огненную мышь, что свесила хвост со стропила и на меня. Лицо у него не разгладилось.