Книга Системный Кузнец XIII, страница 42 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Пещера встретила багровым сумраком и утробным гулом. Восемь обелисков кольцом. Шесть стояли холодными, со сколотыми бороздами, а два последних ещё пели — от них к огромной туше в дальнем конце каверны тянулись тонкие нити силы, прошивая чешую и кость.

Туша дышала. Каждый вдох разрежал воздух, а каждый выдох выкатывал жёлтую волну пара.

Торн повернул голову рывком и оглядел тот обелиск, к которому ещё недавно был прикован. Каменный алтарь под грудью спящего. Место, где в него вошло нечто куда древнее и могущественнее его самого.

Сбить два оставшихся столба, а потом лечь на холодный камень и отдать ту тёплую искру жизни, что ещё теплилась в Нижнем Котле, чтобы Лорд разорвал последнюю петлю и поднялся.

Но за спиной шёл другой, Торн знал это ясно. Крепкий и седой, с запахом дыма, что катился впереди него. Все это время он шел по следу и был уже близко. Нужно спешить.

Тело сжалось. Ци собралась внутри, сдавливая мышцы и кости.

Два прыжка нечеловечески длинных к основанию бокового обелиска. Сила вышла из плеча в кулак. Удар пришёлся в корень камня, где руны сплетались плотнее всего. Ци прошла по прожилкам, заполнила выбитые борозды и захватила столб изнутри.

И тут древнее знание, что текло в нём вместо мыслей, остановило руку в камне.

Печать нельзя просто сбить. Расколешь столб, и обратная волна освобождённой силы хлынет в пустоту. Ударит по соседним узлам, и вся вязь сорвётся разом. Багровый огонь из щелей под тушей выжжет каверну вместе с тем, кто с ним рядом. Тело сгорит, не дойдя до алтаря. Жертвы не будет.

Поток нужно принять в себя, стать тем сосудом, в который уйдёт сорванная с камня сила и удержать её в склеенных меридианах. Донести до алтаря и на последнем вдохе отдать всё: силу столбов, собственную жизнь и гаснущий на дне голосок.

Торн раскрыл ладонь, прижал её к гудящему камню и потянул поток на себя.

Что-то за спиной шевельнулось.

— Эй! Чудище!

Хриплый окрик ударил в спину раньше, чем нечто внутри Торна успело это просчитать. Седой догнал быстрее, чем полагалось человеку его лет. А сила уже шла — текла по перепаханным меридианам, наполняя их горячей тяжестью, а тело била мелкая дрожь.

Голос приблизился неторопливо и спокойно, будто говоривший зашёл в таверну, а не в брюхо горы, где спит бог.

— Чего ты там удумал, пепельный, мне без надобности. Скажу одно — не успеешь. Брось эту возню и повернись по-людски. Сперва меж собой разберёмся, а уж потом, коли силёнки останутся да жив будешь, доделаешь, что хотел. Хотя в этом я сильно сомневаюсь.

Нечто внутри не понимало половины слов, но понимало суть. Сейчас, когда поток вошёл в тело, оно сковано и уязвимо. Камень держал его на привязи. Чтобы убить седого, нужно освободиться. Поставить заглушку, отдать сорванной силе назад то, что взял, развязав себе руки.

Так Торн и поступил. Ладонь толкнула поток обратно. Сила нехотя ушла из жил в выбитые борозды, свернулась там тугим узлом. Он отнял руку.

Торн обернулся.

Седой стоял шагах в десяти, у входа в каверну, где багровый сумрак боролся с тенью. Невысокий и коренастый, словно вырубленный из пня. Усы лихо закручены кверху, в руке топор. Где-то на самом дне, под спудом чужой воли, всплыла картинка, и с ней все-таки прорезалась мысль.

Брок. Его зовут Брок.