Книга Системный Кузнец XIII, страница 44 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Левой Торн потянулся седому к горлу, но того уже не было на пути. В самом полёте Брок вывернулся, выдохнул сноп пламени в лицо Торну. Огонь ослепил. Торн пронёсся мимо, врезался плечом в стену, и его потащило вниз, приложило о выступы, и тот рухнул на корку пола.

Поднял голову и глянул на правую руку. Ровный обрубок, где из жил сочилась тёмная густая капля.

Нечто внутри не могло поверить. Этот невысокий седой смертный оказался куда сильнее, чем полагалось его роду. Древняя осторожность шевельнулась на дне — та, что сидела в нём с тех пор, как семеро заковали Кальцифер-Тхуна в скалу: люди непредсказуемы. Слабые поодиночке, они порой творят то, чего не сделать и зверю. Но воля, что была выше тела, отступить не позволила. Значит, придётся думать. Перехитрить.

Брок приземлился у дальнего обелиска — у того, к которому ещё недавно был прикован Торн, когда он ещё был Торном. Поднялся с колена, всё так же полыхая, и оперся на топорище.

— Коли ты думаешь, чудо, что самое умное удумал, — выговорил он, и сквозь рёв пламени голос вышел хриплым, — то ошибаешься крепко. Я хоть рожей не вышел в грамотеи, а кое-что в рунах смыслю. И в амальгамах ваших тоже. — Он мотнул бородой в сторону центрального столба, что испещрён сеткой знаков плотнее прочих. — Ты ведь тут висел? Вон там, на цепях. Так?

— Ты… — прошипело из горла Торна. Внутри поднялись человеческие нетерпение и злоба. Торн дернулся вперёд и осёкся. Седой что-то задумал. Вопрос про обелиск был неспроста. Связь тела с волей Лорда держалась через ту руну. Но откуда смертный мог знать?

— Учитель у меня был хороший, — усмехнулся полыхающий Брок. — Много чему меня выучил — думал, не пригодится, а оно вон как. Так вот, чудо — коли ты тут висел, стало быть, через эту руну к парню и подсосался. Через неё и держишь. Перешибу её — и тю-тю твоя ниточка.

Тело Торна дёрнулось вперёд изо всех сил.

Нечто внутри просчитало мгновенно: если усатый перебьёт амальгаму, его выбросит из тела. А ещё это собьёт печать не по правилам, и грянет взрыв такой силы, что выжжет каверну дотла. На гибель этого тела нечто было плевать, как и на гибель седого. Но преждевременное снятие узла могло спутать тончайшую вязь, которую много лет распускал служитель. Этого допустить нельзя.

А настоящий Торн, тонущий на дне, вдруг почувствовал уже забытую надежду.

Тело пепельноволосого неслось на Брока рваными скачками. А Брок уже заносил топор — наотмашь, со всей дури, целя в сердце сетки рун. Решали мгновения. Торну оставался метр, рука уже тянулась к горлу седого, когда обух с гулом вошёл в амальгаму.

Камень брызнул осколками. Руны на столбе полыхнули разом и тут же погасли, рассыпавшись с каменной крошкой.

Зверь в дальнем конце взревел утробно, так, что задрожала вся гора.

И случилось то, чего ждало нечто. Ослепительная вспышка, а следом взрыв: сорванная с привязи сила хлынула в пустоту, ударила по соседним узлам и прошила тело Торна насквозь раскалённой волной.

В этот самый миг Торн почувствовал, как контроль возвращается, и этим мгновением он распорядился сам. Воля внутри гнала на смерть, а он стиснул то, что от него осталось, сжал Ци родным «Давлением», уплотнил плоть в панцирь и заслонился от огненной волны.

Взрыв отшвырнул его, прокатил через всю каверну к проходу. Удар затылком о камень принёс темноту — ту самую, что когда-то была домом в его родной пещере.