Книга Системный Кузнец XIII, страница 43 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Слово не имело смысла — имена для тех, у кого есть «я». А у того, что заняло сейчас тело, имени не было. Но голосок на дне всё же вздрогнул, узнав, и пришло холодное понимание.

Брок сейчас умрёт. И я не вернусь. Лягу на этот камень, и иначе не будет.

Понимание упало в пустоту и не отозвалось ничем.

— Ты ищешь смерти? — вылетело из уст Торна.

Звук вышел шипящим и булькающим, будто говорили двое: один сухим человечьим горлом, второй откуда-то из утробы горы.

Брок только повёл бровью.

— Хотел тот же вопрос тебе задать, чудо пепельноволосое. Давай уж без церемоний.

Торн пошёл вперёд. После каждого шага тело сводило резкой судорогой, плечо и шею простреливало, голова дёргалась вбок. Но он сокращал расстояние.

— Это место свято, — говорилось его ртом на одной ноте. — Ты осквернил его бранью и непочтением. Пришёл к спящему богу с топором и грязью на сапогах. — Шаг и судорога. — И ты из тех, кто лишил его воли. Из рода тех, кто заковал. Умри.

А настоящий Торн, тонущий на дне, хотел теперь только одного — чтобы это поскорее кончилось, чтоб голос этот замолчал, а руки перестали быть его руками.

Брок чуть присел, развернул плечо и перехватил топорище. Стойка вышла привычная — человека, что простоял в таких больше, чем иные прожили. И напряжения в нём не было — стоял почти расслабленно, будто смерть, что шла на него судорожными шагами, была старой знакомой.

Торн не стал хитрить. Нечто внутри не выдумывало обманных движений и не примеривалось к брешам. Просто подойдёт, переломает руки, потом ноги, следом шею и спину. Тому, наверху, у входа в нору, он сломал шею одним движением и тот толком не охнул. С этим будет немногим больше мороки.

— Болтаешь ты много, — выговорил Брок, и в хриплом голосе прорезалась насмешка. — Для одержимого так и вовсе непристойно много. У нас в весёлой компании за балабольство один человек отвечает. И человек этот — я. Должность занята. Так что закрой пасть и иди сюда.

Он перехватил топор поудобнее и выдохнул.

Дикая огненная Ци ветерана хлынула по меридианам, как прорвавшая запруду река. Воздух у плеч задрожал и пошёл маревом. Под кожей вспыхнуло, проступило сквозь поры, и в следующий миг Брок занялся огнем с ног до головы, обратившись в полыхающего голема из живого пламени.

Багровый сумрак каверны отступил. Спящий в дальнем конце сделал тяжёлый вдох.

Торн лишь чуть ускорил шаг. Тело сводило, но воля внутри гнала вперёд, не зная усталости.

Огненный человек прыгнул резко, высоко и неожиданно для такого приземистого тела. Жар лизнул лицо Торна, по чужой плоти пробежали оранжевые всполохи, заплясали по слипшимся волосам. Серебристо-серые глаза проследили дугу — седой шёл вверх, к низкому своду, чтобы обрушиться сверху.

Нечто внутри придало телу скорости. Торн оттолкнулся от спёкшейся корки и пошёл навстречу стрелой, целя пробить человека собственной тушей и впечатать в камень потолка. Расстояние схлопывалось. Огонь обжигал кожу даже сквозь уплотнённый покров, когда в мареве блеснуло острие.

Топор шёл ему в голову.

Торн вскинул руки перехватить лезвие. Воля сжала Ци в ладонях плотнее каменной; кость и мышца спрессовались в железо.

Удар пришёлся в правую кисть.

Боли не было — её отключили за ненадобностью. Но удар оказался сильнее, чем рассчитало нечто. Дикая Ци ветерана, вложенная в обух, прошила уплотнённую кожу, как раскалённый прут прошивает воск. Кисть отлетела, кувыркаясь, в сумрак.