Книга Системный Кузнец XIII, страница 71 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Он откинулся на спинку кресла. Раздражён и не скрывает.

— Мастер Октавио прав, Кай, — голос Иль-Примо прозвучал мягче, и от этого спор как-то сам собой осел. — Чтобы взвесить угрозу, в лицо её знать не обязательно. Хватает разума, трезвой головы и ремесла. У тех, кто сидит здесь, это есть. — Старик качнул головой. — Но за прямоту тебя уважаю. Слово твоё на обсуждении не пропадёт, обещаю. А теперь… — он приподнял сухую ладонь, — выкладывай, что у тебя за вариант.

Я помолчал. Стена не глухая, но всё-таки в каком-то смысле стена. Старик умён, его страшилками про гниющие колодцы не проймёшь — он будет считать. Стало быть, и давить надо туда, где моё оружие берёт числом, по счёту. А решать… решает пусть сам. Лишь бы решил правильно.

— Ладно, — кивнул я. — За основу берём «Пробойник Глубин». Геометрия выверена, образцы вы видели — наконечник броню высшего порядка пробьёт. Но начинку меняем подчистую. Ни кварца, ни заряда. Этому болту рваться внутри нельзя. Ему надо войти неглубоко и встать.

— Встать? — Сильвия повела бровью. — Снаряду, что прошивает такую чешую?

— Ограничитель хода. Позади наконечника — широкий упорный поясок, уплотнённый Вливанием Магмы. Наконечник проходит броню, поясок встречает её и гасит остаток хода. Тело болта ложится в мягкие ткани, в слой каналов, и не достаёт до ядра. Расчётная глубина — от восьми десятых до полутора локтей. Ядро остаётся целым. Горны остаются целыми.

Раньеро медленно поднял голову. Впервые посмотрел на меня по-настоящему цепко.

— А дальше — главное, — продолжил я. — На теле снаряда, за пояском, идёт рунный контур. Не боевой. Два знака, которых нет в ходовых библиотеках: один рассекает тонкую привязь, второй удерживает бесплотное. Мы с Эйрой подняли их сегодня из книг, что прислал Грандмастер. «Семь рассуждений о боге острова» и дневник современника Семерых основателей.

— И что же эти знаки делают? — спросил Иль-Примо тихо.

— Глушат зов. — Я выдержал паузу. — В дневнике прямо сказано: существа этого порядка не живут сами по себе. Они связаны в общую сеть, в единую волю, и у каждого есть канал — бесплотный узел в груди, через который идёт связь. Отрежь зверя от сети — и он уснёт сам, естественным сном. Без яда и скверны. Без заразы в дыхании, которым топятся ваши Горны. Семеро основателей, судя по всему, именно так и поступили: сначала оглушили, потом сковали. Я видел печать в каверне своими глазами — столбы держат тело, но сердце всей вязи целит не в плоть. Наутиз и Иса. Воля и поток. В грудь. Книги это подтвердили слово в слово.

В зале молчали. Лысый целитель перестал держать пальцы домиком.

— Конфликт контуров я решил, — добавил я, опережая вопрос Раньеро, который уже открыл было рот. — Пробивная амальгама на кромке — жертвенная, выгорает при проходе брони дотла. Поясок с Исой стоит между ней и знаками Глухоты стеной, гасит остаточное поле. К моменту, когда снаряд остановится, на нём живым останется только то, что должно работать.

Я положил ладони на спинку пустого кресла перед собой.

— Теперь по срокам и рискам. Риска это оружие не несёт. Худшее, что может случиться — оно не сработает, и зверь просто получит дырку в шкуре, какую он и сам не заметит. Я даже предлгаю сделать его чуть короче, чтобы наверняка не задеть ядро. Изготовить его можно быстро: основа отработана, руки набиты. Сегодня болт будет готов. — Я обвёл глазами стол. — Я понимаю, что Совет, скорее всего, оставит оба оружия. Это разумно — иметь запасной ход, если первый не сыграет. Но я прошу об одном: первым должно идти моё. Снаряд, который не несёт заразы, против снаряда, последствий которого не возьмётся предсказать никто в этом зале. По сути, это самое разумное из всех возможных решений. И поступи вы иначе — я бы крепко задумался, с кем вообще имею здесь дело.