Книга Системный Кузнец XIII, страница 74 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Раз было, — сказал я. — Видал я его злым. Всего разок за всё время.

Эйра наконец повернулась.

— В Чёрном Замке. Большая кузня, где гнули рядовых мастеров. Чуть кто норму недотянул или шов повёл — бригадиры за плеть. Лупили тут же при всех. — Меня и сейчас передёрнуло. — И тогда Ульфа… перекосило. Я уж думал, переломит он главного пополам. А у самого мороз по хребту от того, какими глазами он на ту плеть глядел.

Она молчала долго, потом сказала:

— И всё-таки Ульф… — и осеклась. Хотела сказать что-то, да удержала. Губы поджала.

А после всё же выговорила ровно, не сводя глаз с великана:

— Ты спрашивал, что я почувствовала. Так вот — будто домой попала. — И сама, кажется, опешила. — Чудно́. Не хотелось, чтоб он меня отпускал.

Я хмыкнул. Чего уж, понимал её.

— Дело знакомое. У меня то же.

Вот таким он мне и был — домом. Добрым балластом в лодке: швыряет тебя на волне, валит набок — а кверху килем не даёт перевернуться как раз та тяжесть, что лежит на дне.

— Меня вот что грызёт, Эйра. — Я снова смотрел на великана, а он как раз промахнулся мимо Пыха и плюхнулся коленями на плиты, ничуть не расстроившись. — С одной стороны — сила. Хочется дойти до края до самого и перешагнуть. А с другой…

Я замолчал, подбирая слова. Они выходили коряво.

— А с другой вопрос. А в этом ли вообще суть? Может, кто-то или что-то так всё хитро устроило в этом мире. Подсунуло приманку — силу — и сидит, глядит: клюнет дурак или нет. Может, вся эта сила — наживка на крючке. А настоящее — вот оно. — Я кивнул на Ульфа. — Остановиться и понять, что больше тебе ни черта не надо.

Эйра повернулась ко мне всем телом. В серых глазах застыло что-то среднее между недоумением и упрямством.

— Я тебя не понимаю до конца, Кай.

— В каком смысле?

— Чувства твои понимаю. А вот зачем ты сам себе перечишь — нет. — Она нахмурилась. — Ты же сам говорил, что прошёл уже через этот покой. Пять лет в той своей рыбацкой деревне. И не нашёл там того, что ищешь. Сам ушёл. А теперь говоришь, что покой и есть главное. Где правда-то?

Хороший вопрос. Я задумался. По-настоящему замолчал, перебирая в голове те пять лет.

— Да какой там покой, Эйра, — выговорил я не сразу. — Это снаружи так смотрелось. А внутри каждый день одно и то же ворочалось. Чинить каналы. Дотянуть до ночи и переползти на шаг вперёд. Жгло, как уголёк за пазухой, ни днём не отпускало, ни ночью. С ним ложился, с ним и вставал. — Я мотнул головой. — Тот же голод, что и теперь, никуда он не делся. Та же жажда и тяга за край. Только в рыбацкую одежду обряженная. А покоя — настоящего, такого, как у Ульфа — там и духу не было.

Эйра слушала, не перебивая.

— Без тебя он бы, может, и не выжил, — сказала она тихо. — Ты ведь за него отвечать взялся. Тогда, в самом начале. И он сейчас может вот так за мышью гоняться, дурачиться, только потому, что ты рядом. Потому что спокоен. Знает, что ты прикроешь.

Я задумался. В словах был свой резон, что и говорить. Но не совсем. Что-то тут не так.

— Знаешь… а ведь нет. — Я качнул головой. — Этот себе мышку где хочешь найдет. Посади его в клетку — и там кого-нибудь приручит, хоть таракана, да и тому рад будет. Так устроен. Нету в нём этого желания всё под себя ломать и грести. Живёт и живёт, и хорошо ему.

Мы оба замолчали, а во дворе всё шуршало и топало — Ульф зашёл на новый круг.