Книга Системный Кузнец XIII, страница 84 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

«Стрижа» к этому мигу почти положило на воду.

Вал, поднятый зверем, обрушился сверху, окатил палубу и Лейва с головы до ног холодной тяжестью, и сквозь эту воду он видел, что прыгать пока рано, суетиться нельзя и надо дождаться, пока корабль выровняется, а зверь осядет в воде поустойчивее.

Бам! — корабль качнуло обратно, киль ухнул вниз, мачта пошла к небу.

Кого-то на носу сорвало и покатило по палубе к шпигатам. Кто-то удержался, обхватив банку обеими руками. Слухача завалило окончательно, и старик лежал, кашляя водой. Лейв устоял, мокрый насквозь, не выпустив из руки ни планширь, ни болт, и едва «Стриж» поймал равновесие, рыскнув носом и осев ровнее, он крикнул через плечо:

— Сюда! Остальные — сюда, живо!

К нему по залитой палубе, скользя, пробрался один из людей Сухого Дока с длинным чехлом, и вдвоём они в четыре руки приладили Лейву за спину три оставшихся болта, закрепив чехол ремнями накрест, остриями вниз, рукоятями вверх, чтоб выдёргивать через плечо одним движением.

— Ладно, — выдохнул Лейв, повёл плечами, проверяя, как сидит. — Ладно.

Он смотрел на тушу и уже видел дорогу.

Туда — первый прыжок, на покатый горб, где чешуя ложилась плотнее. Оттуда — перебежка вдоль хребта, под шипами. Ещё прыжок — и он у места, где под бронёй проходила жила, ведущая к тому узлу, о котором толковали мастера в Цитадели.

— Готов! — крикнул он.

Корабля-наживки он больше не видел — то ли его накрыло волной, то ли отшвырнуло за гору зверя, это уже не имело значения. Зверь был перед ним и всё прочее перестало быть.

— Удачи, господин Лейв! — крикнул сзади капитан. — Во спасение Иль-Ферро!

Лейв усмехнулся.

До Иль-Ферро ему не было никакого дела. До острова, до Гильдии, до её Великих Горнов и её спящего бога. Был зверь и бросок, который предстояло сделать, а затем была доля и своя гильдия, которую он когда-нибудь поднимет на этом золоте. За этим он сюда и пришёл.

Он забрался на край кормы, встал на планширь, поймал ногами качку, согнул колени, и выпустил из себя ветер.

Прыгнул высоко, вложив всю силу в ноги, потому что до туши было прилично, и в этот миг, когда ноги перестали держать его и он повис между кораблём и зверем, накрытый шумом воздуха, Лейв поймал то самое чувство, ради которого вообще научился летать. Свободный полёт, когда тело сливается с потоком, когда сам гонишь из себя струю, подхватываешь чужую, идущую над водой, и идёшь по ним, как по невидимым ступеням. Ветер ревел в ушах, и этот рёв был самым любимым его звуком.

Десять метров до зверя. Лейв собрался, стиснул болт крепче, чтоб не вышибло из руки при ударе.

И — приземление.

Нога поехала по мокрой чешуе, скользнула вбок, он качнулся, и тут же зацепился, впившись стопой в стык брони.

Нога зацепилась, и Лейв на миг замер, прислушиваясь к тому, как ходит под ступнёй огромное живое тело, понял, что времени у него почти нет, ведь зверь способен уйти под воду в любое мгновение, утянув с собой единственный шанс на бросок. Он подтянул себя выше по покатому боку, упёрся, выпустил из ног струю воздуха и оттолкнулся.

Снова прыжок.

В полёте он подправил себя потоком, поймал восходящую струю над гребнем волны и развернул тело так, чтобы лечь стопами туда, куда метил. Глыба под ним шла быстро, он видел это по воде, расходившейся от туши валами на обе стороны, и приземлился он на ходу, точно в намеченное место. Затем побежал.