Книга Системный Кузнец XIII, страница 87 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я должен был обрадоваться, ждал ведь этого, работал ради этого, не спал ради этого. А в груди вместо радости что-то стянулось в комок и дышать стало трудно.

Вой долго шёл, не смолкая, перекатываясь через город, и в нём слышалось что-то такое, отчего хотелось зажать уши и одновременно нельзя было, потому что это моя работа.

Выбора-то не было. Я это твёрдо знал каждой жилой. Зверь поднялся бы, и не мы, так его взяла бы Альдория, и всё равно вспороли бы, только ради умирающего короля. Кто-то должен был это сделать. Мы сделали первыми.

Я поднял глаза на Эйру.

Она глядела на меня через дрожащий жар, и в серых её глазах, подсвеченных снизу оранжевым, стояло ровно то же, что и во мне — понимание и печаль. Она тоже слышала, что в этом вое.

Мы молчали оба, а зверь кричал.

Потом вой пошёл на убыль — опустился, потерял высоту, дотянул до долгого и хриплого звука, будто выдох из огромной груди, который всё не кончался и не кончался, и оборвался.

Стало тихо. Осталась война у пролива, безразличная ко всему. Кто-то там ещё дрался и выполнял приказы.

Я положил штихель на верстак. Постоял, опустив руки.

— Рыбка, — сказал Ульф.

Я обернулся. Великан поднялся с корточек, Пых скатился с плеча ему на руку.

— Большая рыбка, — повторил Ульф совсем тихо, глядя в темноту за навесом. — Умерла.

По щекам у него текли слезы. Он поднял ладонь, стёр, размазал сажу, а слёзы шли снова, катились крупные, и с носа тоже текло. Он утирался рукой, и всё утереть не мог.

Я молчал. Слова не находились.

— Сработало, — сказала Эйра.

— Да, — ответил я.

Голос вышел чужой. Я попробовал улыбнуться, потому что радоваться-то надо было, и что-то с лицом сделал, а внутри осталась пустота.

— Сработало, — повторил я и отошёл от верстака. Сел на табурет у стены, упёрся локтями в колени. — Слышал я. Всё как надо сработало.

Эйра обошла горн. Подошла тихо, шагов её я почти не услышал, и положила руку мне на плечо осторожно, будто на что-то горячее.

— Здорово, — выговорил я. — Правда здорово. Получилось.

Радости в словах не было ни на грош. Я сам это слышал.

Эйра руку не убрала.

— Знаю, что ты чувствуешь, Кай, — сказала она негромко. — Вижу.

Я поднял на неё голову.

И вот тут до меня дошло по-настоящему, что я, собственно, делаю — кую железо, которым убивают. И убивают им не всегда тех, кто это заслужил — например, тварь, что пришла жрать людей. Иногда убивают вот такое — то, что кричит с болью и разумом.

— В этом крике, — сказал я, подбирая, — было столько… — Я запнулся. — Не знаю, как назвать. Души, что ли.

— Я слышала, — сказала Эйра. Присела на корточки рядом с табуретом, чтоб глаза вровень. — Оно умное было очень. — Она помолчала. — Может, и мудрее нас. Всех нас вместе взятых.

Я опустил голову, глядел себе под ноги, на утоптанную золу двора.

— Оно не заслужило этого.

Эйра не ответила.

А у меня в памяти повернулось что-то давнее, из другой жизни, которую я почти уже и не вспоминал. Люди, что когда-то тоже гнули спины над оружием. Хотели сделать самое сильное, какого свет не видел. Совершенное. И сделали. А от него после сгинули тысячи, что ни в чём не были виноваты — старики, бабы, дети, которые и не знали, за что их. Люди, которые создавали ту силу, тоже, поди, гордились работой, пока не увидели, что вышло.