Книга Системный Кузнец XIII, страница 97 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Второй болт лёг рядом с первым. Оба тёмные и тяжёлые, с рунами Глухоты за пояском. В глазах у меня стояла рябь от того, как долго я вглядывался в тонкую работу.

В воздухе проступили две строки.

[ «Жало Глухоты». Образец № 1. Качество: 98 %.]

[ «Жало Глухоты». Образец № 2. Качество: 96 %.]

Я постоял, глядя на эти цифры, пока они не растаяли.

— Хорошо вышло, — сказал я.

Сил на что-то большее не было. Я обошёл верстак, дотянул до табурета и сел, упёршись локтями в колени и свесив руки. В голове стоял гул.

Эйра отошла от горна к стене и сползла по ней вниз, обхватив колени, и осталась сидеть на корточках, уронив голову. Ульф давно уже пристроился в углу, привалившись плечом к каменной кладке, и сопел тихо, а Пых сидел у него на коленях.

Никто не говорил.

Под навесом стоял покой, что бывает после большого дела, когда всё сделано и говорить не о чем, хочется просто сидеть и слушать своё дыхание.

От арки шевельнулась тень.

Человек от Цитадели, которого прислали дожидаться готовой работы, отделился от стены, где стоял в полутьме. Он подошёл ближе, оглядывая верстак и два болта на нём.

— Готово, — сказал я ему, не вставая. — Оба. Можешь докладывать.

— Доложу, — отозвался он, голова качнулась в коротком поклоне. — Магистру скажу сейчас же.

Он ещё раз повёл глазами по болтам, потом развернулся и ушёл к арке, шаги стихли во дворе.

Я снова остался со своими.

Мы молчали. Я поглядел на Эйру, она подняла голову и поглядела на меня. Я кивнул ей, а она кивнула в ответ. На этом общение у нас кончились, потому что всё, что можно было сказать про эту работу, мы уже сказали руками.

За стенами двора всё катился глухой гул боя у пролива, ухало за водой, а поверх этого, в трещинах старой кладки, завёл ночную песню местный сверчок. Ему откликнулся второй. Я сидел, слушал их, и оба этих звука мешались в голове — далёкая война и домашняя тишина.

Пых спрыгнул с колен Ульфа, взбежал по ножке верстака и прошёлся по доске к болтам. Обнюхал упор, ткнулся носом в поясок, фыркнул искрами и отскочил, обвив себя хвостом.

— Как думаешь, — сказала Эйра тихо, не поднимаясь с корточек, — сработает?

Я помолчал.

— Должно, — сказал я. — По всему выходит, что должно. Геометрия верная, руны легли чисто. Изолятор жертвенный контур удержит. — Я потёр глаза ладонью. — Если Лорд там, где мы думаем, и узел у него, где мы думаем, — сработает.

— А если нет?

— Тогда не знаю. И пока думать об этом нет сил. Поспать бы.

Она кивнула, подобрала с пола щепку, покатала её в пальцах.

— А дальше что? — спросила она. — Отдадим эти два, и что?

Я задумался.

— Не знаю, — сказал честно. — С острова сейчас не уйдёшь, война кругом, ни одна лодка нас не возьмёт, пока в проливе рубятся. Значит, ждать. — Я поглядел на болты. — И хочется всё-таки узнать, что там с Торном. Как ни крути, он к нам прибился, из нашей кузни человек. Бросить его совсем — нехорошо. Да и с Броком тоже непонятно, как он там.

Эйра перестала катать щепку.

— Ты хочешь, чтоб Торн потом с нами пошёл, если он цел все таки и не одержим уже? — спросила она. — Когда уедем.

Я подумал над этим дольше, чем стоило бы.

— Не думаю, — сказал наконец. — Торн к нам прибился, верно. Спину прикрывал, кварц добывал, дело своё знает хорошо. Но чтоб рядом жить, изо дня в день… — Я качнул головой. — Не тот он человек, с которым уживёшься. Слишком сам по себе. Я хочу, чтоб рядом были те, кто мне по-настоящему близок. А Торн — не из таких. Помочь ему выкарабкаться — да. А тянуть за собой дальше — нет.