Книга Укротитель Драконов 1, страница 115 – Ярослав Мечников

Он прошёл вдоль строя, медленно, постукивая костяшками по чужим плечам — выпрямись, грудь шире, дыши.

— Вы — Железо. Слышите? Никто за вас закаляться не будет. Ни мать, ни отец, ни тот, кто вас сюда отправил. Вы родились в мире Мглы, и вы научитесь с ней жить. Или она вас сожрёт. Третьего нет.

Тишина. Только Пелена внизу шевелилась, выпуская рваные щупальца, и запах золы поднимался оттуда, густой и горький.

Я чуть сдвинулся вправо, ближе к Гари. Наклонил голову, чтобы голос не ушёл дальше, чем нужно.

— Гарь. Слушай, видел, как ты дышал в прошлый раз во Мгле. Короткий вдох, пауза, длинный выдох. Это ведь не просто так. Научи.

Сказал как есть, попросил, потому что хотел научиться и потому что он умел то, чего я пока не умел.

Гарь повернул голову и посмотрел внимательно. Чёрные глаза, ожог на щеке. Молчал.

Я чувствовал взгляд Репья — слева, тяжёлый, как камень на шее. Он смотрел на нас, не поворачивая головы, только глаза в нашу сторону.

Гарь это заметил. Повернулся к Репью.

— Чего вылупился? Мгла ждёт. Вот о чём думай.

Репей хмыкнул через нос и отвернулся.

Гарь выждал секунду. Убедился, что Репей отвернулся. Потом наклонился ко мне, и голос его стал почти беззвучным.

— Вдох носом, короткий. Считай «раз». Задержи на «два». Выдох ртом, тянешь на «три-четыре». Выдох длиннее вдоха, всегда. И выдыхай через зубы, чтоб воздух шёл тонко, со свистом. Мгла заходит с вдохом, а выходит с выдохом. Чем длиннее выдох — тем больше выгонишь.

Он говорил быстро, скороговоркой, глядя при этом на Пелену, будто просто стоял и щурился на лиловую муть. Руки скрещены на груди.

— И ещё. Когда вдыхаешь — живот вперёд, рёбра в стороны. Когда выдыхаешь — живот к хребту, сжимай, как будто выдавливаешь из себя. Понял?

— Понял.

— Ну и всё.

Гарь отступил на полшага, восстанавливая дистанцию. Снова просто Крюк, стоящий в строю и ни с кем не разговаривающий.

Я прогнал в голове: короткий вдох носом — раз, задержка — два, длинный выдох через сжатые зубы — три-четыре. Живот вперёд на вдохе, к хребту на выдохе. Похоже на диафрагмальное дыхание, которому учат ныряльщиков-фридайверов. Или на технику, которой я пользовался сам, когда нужно было замедлить пульс рядом с нервным зверем. Но с привязкой к Мгле, к тому, что она «заходит с вдохом и выходит с выдохом» — это было чем-то другим, чем-то, что я не мог объяснить из прежнего опыта.

Гонг ударил.

Медный голос раскатился над площадкой, отразился от скал и ушёл в Пелену, где утонул без эха. Трещина махнул рукой — вперёд.

Строй двинулся к краю. Босые ноги на мокром камне, маслянистый налёт под пальцами. Я дышал. Вдох носом — раз, задержка — два, выдох через зубы, тонкий, длинный — три-четыре. Живот вперёд, живот к хребту.

Первые ряды уже вошли. Лиловая муть сомкнулась над их головами, и люди исчезли, будто их и не было. Камень под ногами стал скользким, горечь ударила в нос, и глаза заслезились.

Мгла коснулась ступней. Тёплая тяжесть, покалывание, знакомое ощущение мокрой глины, обволакивающей щиколотки. Я шагал вниз по пологому спуску, и Пелена поднималась — колени, бёдра, живот.

Рык пришёл снизу.

Глубокий, утробный, такой низкий, что я почувствовал его рёбрами раньше, чем услышал ушами. Будто что-то огромное зевнуло на самом дне, и звук поднялся сквозь толщу Пелены, теряя форму, но сохраняя силу.