Книга Укротитель Драконов 1, страница 134 – Ярослав Мечников

Протянул ей половину мяса.

— Будешь?

Девушка подняла взгляд, посмотрела на мясо, потом на меня. Потом на барак — быстрый, скользящий взгляд по лицам. Увидела то же, что и я: Репей в дальнем углу, мрачный, с тремя червями вокруг, и его глаза на моей спине.

Потом тихо кивнула.

Я сел рядом. Мы ели молча. Мясо было жёсткое, солёное, и его приходилось долго жевать, но каждый кусок наполнял тело теплом, которого не хватало после Мглы, после удара Горба, после всего.

Тихоня ела аккуратно, маленькими кусками, и не смотрела по сторонам. Один раз её глаза встретились с моими, и в них мелькнуло что-то, отдалённо похожее на благодарность. Но она ничего не сказала, и я ничего не сказал.

Когда мясо закончилось, я поднялся и пошёл через барак к дальнему углу, где Гарь сидел на своей койке, привалившись спиной к стене. Чёрные кудри, ожог на правой щеке, три полосы клейма на предплечье. Он жевал свой кусок мяса и смотрел в пустоту с тем ленивым выражением, с каким волк лежит у логова после удачной охоты.

Я сел рядом на корточки. Наклонился ближе.

— Гарь. Я потерял сегодня камень. Моё оружик. Во Мгле. Есть у тебя что-нибудь для защиты этой ночью?

Гарь посмотрел на меня, потом по сторонам — медленно, как человек, который привык проверять, кто слушает. Поднялся с койки, одёрнул рубаху.

— Что было наверху?

— Ничего, — сказал я. — Покормили дрейка. Я ушёл.

Он стоял и смотрел. Чёрные глаза, ожог на щеке в форме распахнутого глаза. Я видел, как за этим взглядом проворачивается мысль. Кажется, парень знал, что я вру. Знал, что я знаю, что он знает. И знал, что я всё равно не скажу.

Гарь кивнул сам себе. Обошёл меня и двинулся через барак.

Шёл по центральному проходу, между двумя рядами коек, и черви расступались перед ним, даже не поднимая головы. Шаги уверенные, и барак замолкал по мере того, как он продвигался к дальнему углу.

Там, где сидел Репей.

Три червя вокруг Репья подняли головы. Один отодвинулся, инстинктивно, будто даже не сообразив зачем, второй застыл с миской у рта. Репей сидел на краю койки, ноги широко расставлены, локти на коленях, и когда тень Гаря легла на него, он медленно поднял взгляд.

Гарь остановился и молчал.

Видел через весь барак, через головы и спины, как Репей напрягся. Плечи чуть приподнялись, челюсть стиснулась. Он встал. Черви рядом с ним тоже поднялись, будто их потянули за верёвочки.

Репей кивнул коротко и вопросительно. Мол, чего?

Гарь смотрел на него ещё секунду. Потом сказал:

— Заточка. У тебя была лишняя. Я знаю. Дай.

Голос ровный. Репей дёрнулся — оглянулся по сторонам, увидел, как его глаза метнулись по лицам. Весь барак смотрел. Черви на ближних койках замерли, даже те, кто делал вид, что спит, лежали слишком неподвижно.

— Зачем тебе? — спросил Репей хриплым и растерянным голосом.

— Надо.

Гарь протянул руку. Открытая ладонь, пальцы чуть разведены.

Репей стоял и смотрел на руку. Видел, как ходили желваки на его скулах. Он кусал нижнюю губу, прикусывал, отпускал, снова прикусывал. Глаза метались между ладонью Гаря и лицами вокруг, и в них было понимание того, что отказать нельзя, что вопрос «зачем» не имеет ответа, потому что ответ и так очевиден.

Медленно, как во сне, Репей наклонился. Рука полезла под тюфяк, пошарила там, и вытащила заточку. Грубая работа, обломок железа, заточенный о камень, с обмоткой из тряпья на рукояти. Протянул Гарю. Пальцы разжались с трудом, будто отдавал не кусок железа, а кусок себя.