Книга Укротитель Драконов 1, страница 30 – Ярослав Мечников

— А кто такие Псари?

Хвост. Голос тонкий и дёрганый. Он поднял руку — рефлекс откуда-то из прошлой жизни, школа или что тут у них вместо неё. Пальцы подрагивали, плечо дёрнулось тиком. Он смотрел на Трещину снизу вверх, и по лицу было видно, что вопрос вылетел раньше, чем голова успела его остановить.

На площадке стало очень тихо.

Трещина медленно повернул голову к Хвосту. Выражение лица не изменилось — тот же оскал-улыбка, те же выцветшие глаза. Но что-то в воздухе сдвинулось. Как перед грозой, когда давление падает и уши закладывает.

Старик не сказал ни слова. Просто посмотрел через плечо на рыжую и чуть кивнул.

Она шагнула вперёд. Один шаг и она уже стояла перед Хвостом. Он даже не успел опустить руку. Удар пришёл снизу, в живот — коротко, без замаха, кулаком. Глухой звук, как если ударить по мешку с песком. Хвост сложился пополам, рот открылся, но вместо крика вышел только хрип. Колени подогнулись, и он рухнул в грязь лицом.

Рыжая стояла над ним и ждала, пока тот перестанет корчиться.

— Вот кто такие Псари, — сказала она.

Хвост лежал в грязи и кашлял. Мокрый, надрывный кашель, с хрипом, лицом в бурую жижу. Руки упирались в землю, пальцы разъезжались. Он пытался подняться и не мог — живот не давал, мышцы свело.

Никто не помог. Никто даже не посмотрел в его сторону — точнее, смотрели все, но так, как смотрят на камень, который скатился с тропы. Отметили и пошли дальше.

Трещина обвёл площадку взглядом. Не торопился. Дал тишине повисеть, как дают повисеть петле, прежде чем затянуть.

— Ну? — сказал он. — Кто из вас, умных, объяснит этому, — кивок вниз, на Хвоста, — почему он сейчас грязь жуёт?

Молчание короткое — секунда, две.

Из строя старожилов вышел голос. Парень, невысокий, жилистый, с тремя тёмными полосами клейма на правом предплечье. Говорил ровно, без усмешки — как отвечал на уроке, который выучил наизусть.

— Вопросы надо задавать, когда спрашивают про вопросы. Спросили — молчи или говори. Не спросили — рот на замке. Он опоздал.

Трещина ткнул в него пальцем.

— Именно. — Старик оскалился. — Именно так, обмылки. Тут вам не базар и не мамкина юбка. Слово не в то время — и привет. Запомните, потому что второй раз объяснять будут не кулаком, а чем потяжелее. Кха.

Он помолчал. Хвост наконец поднялся на четвереньки, потом на колени. Лицо серое, рот приоткрыт, на подбородке грязь и слюна. Плечо дёрнулось — тик, тик, тик. Трещина посмотрел на него сверху вниз без интереса и продолжил.

— Но раз уж спросил — отвечу, чтоб остальные дурь из головы вытрясли. В клане есть ранги. — Он загнул палец. — Черви — это вы. Дно. Выше — Крючья. — Второй палец. — Ещё выше — Псари. — Кивок в сторону рыжей и остальных в бурых куртках. — Над ними — Кнутодержатели.

Он мотнул головой на тех двоих в чёрном, с кнутами на поясах. Те стояли неподвижно, как вырезанные из камня. Один высокий и широкоплечий — даже не моргнул.

— Над Кнутодержателями — Железные Руки. Над ними — Глава. Но вам до них дела нет. Вам дело до Псарей. — Трещина воткнул палец в воздух. — Если хотите когда-нибудь стать Псарём, а это, обмылки, лучшее, на что вы можете рассчитывать, — нужно тело. Горечь дубит нутро, Мгла закаляет шкуру, но без мяса на костях и жил в ногах = толку ноль. Дохлятина на хребте не живёт. Поэтому…