Книга Укротитель Драконов 1, страница 98 – Ярослав Мечников

Горб послушно замолк.

Они преодолели ещё несколько ступеней молча, но Горб, не в силах держать язык за зубами, снова забормотал:

— … мглоход наш тоже хорош. Приходит, бормочет, мутными глазами зыркает, а толком ничего не скажет. «Шевелится» — и всё. Что шевелится, где шевелится…

— Тень всегда такой, — отрезал Хруст. — Придёт из Пелены, посидит на своём камне, поморозит всех взглядом и уйдёт обратно. Нормальный мглоход. Других не бывает.

Мглоход. Слово зацепилось за сознание и осталось там. Я мысленно перекатил его, разбирая на части. Мгла-ход — тот, кто ходит во Мглу. Тот, о ком упоминали вскользь — фигура с полумифическим статусом, обладатель высшей ступени закалки, если верить Системе. Но в разговоре двух Псарей это звучало донельзя обыденно: как «кузнец» или «кормчий». Значит, здесь мглоходы существуют не только в легендах. Наверное, у каждого клана есть свой.

Можно было бы спросить, но вопрос в том — как. В лоб нельзя: Червь не задаёт вопросов о верхушке. Это всё равно что щенок вдруг поинтересуется планами вожака стаи. Получишь по морде, и будут правы. Но если зайти издалека, с небрежностью…

— А мглоход ваш, — протянул я, стараясь, чтобы голос звучал лениво, — он сильный? Долго в Пелене ходить может?

Братья остановились. Одновременно, будто их дёрнули за одну верёвку. Развернулись. Горб прищурил лисьи глаза и уставился на меня. Хруст стал жевать медленнее.

— Тебе-то что? — скривился Горб. — Твоё дело — сидеть у клетки и жрать мясо. Вот и сиди.

Хруст хмыкнул, коротко засмеялся через нос, челюсть хрустнула дважды.

— Мясо жрёт мясо у клетки с мясом, — выдал он. Горб довольно фыркнул, оценив шутку.

Я лишь пожал плечами.

— Просто интересно. Живу тут, Пелена под боком, а знаю про неё меньше, чем про собственные яйца. Сами понимаете, я ведь племенной, у нас Мгла далеко.

Братья отвернулись и пошли дальше. Я двинулся следом, сохраняя дистанцию. Молчание длилось ступеней десять. Загоны были уже близко, запах зверя и серы усилился, на ступенях стали попадаться старые бурые чешуйки, втоптанные в камень сотнями подошв.

Горб заговорил первым, бросая слова через плечо:

— Тень — уже и не человек вовсе. Кожа серая, глаза как у дохлой рыбы, и смердит от него Пеленой за десять шагов. Таких ещё поискать надо. Не чета вашим племенным, которые в горах сидят и Мглы в глаза не видели: зайдут по колено, постоят и бегут обратно, герои.

— Верно, — подтвердил Хруст. — Тень неделями там бродит. Неделями. А что видит и слышит — никому не рассказывает. Не из жадности, а потому что бесполезно. Расскажи такое обывателю, тот или не поверит, или с ума сойдёт от одних только слов. Такие дела.

Горб кивнул, соглашаясь. Лестница закончилась, мы вышли на ярус загонов. Знакомый скалистый уступ, ряды клеток вдоль стены, холодное железо и тяжёлый запах.

Горб остановился, сунул руку за пазуху, вытащил свёрток и бросил мне. Я поймал. Тяжёлый и влажный насквозь — кусок мяса, завёрнутый в тряпку.

— Вот, — сказал Горб. — Садись у клетки, делай своё дело. Это мясо — тебе, не зверю. Зверю отдельно принесут, если жрать захочет.

— Сам знаешь, чем кончится, если не выйдет, — добавил Хруст. Он снова щёлкнул челюстью и посмотрел на меня без всякого участия. — Рука ждать не любит.

Они ушли. Их шаги стихли за поворотом, оставив после себя лишь скрежет когтей по камню, тихое сипение из соседних клеток и далёкий звон цепей.