Книга Укротитель Драконов 4, страница 112 – Ярослав Мечников

Я ему не ответил.

Рэн повернулся и пошёл к Вратам — люди расступились перед ним. Я кивнул Молчуну — пошли. Он перехватил мешок поудобнее, и мы двинулись следом за отцом, он с поклажей за плечами, я налегке.

И пока я шёл, во мне всплывали воспоминания.

Та первая арена, куда меня выкинули прямо из тела, ещё хранившего тепло выстрела Геннадия, как я лежал на камне перед рычащим дрейком и вытаскивал себя из смерти теми крохами, что знал о зверях, о страхе и позе подчинения. Первое Купание, когда Мгла впервые сомкнулась над макушкой и наполнила лёгкие горечью. Яма, ледяной колодец, горячий камень, переданный Молчуном через решётку. Всё это всплывало во мне, и всё это теперь казалось сном, потому что так уж устроен человеческий ум — то, что прошло, у него наравне с тем, чего вовсе не было, воспоминание и выдумка для него одной породы. По-настоящему есть только то, что происходит вот сейчас. А сейчас я шёл за Врата, чтобы лететь в неизвестность, в новый виток этой своей второй жизни.

Я опять встретился взглядом с Гарью и увидел, что он будто хочет что-то сказать, держит это в себе и не решается. Я остановился. Отец впереди тоже встал, обернулся.

— Я сейчас, — сказал я ему. — Последнее.

Рэн нахмурился, поглядел на Гаря, на меня, и кивнул.

Я подошёл к Гари ближе.

— Что ты хотел сказать, Гарь?

Ему будто сделалось не по себе оттого, что внимание сошлось на нём. Он мотнул головой — ничего мол.

Я глядел на него пристально.

— Есть только сейчас, Гарь, — сказал тихо. — Этот вот миг. Другого может и не быть. Я вижу, что ты хочешь сказать что-то. Так скажи.

Он опустил глаза. Потом поднял.

— Не хотел я тебе в ногу-то, — проговорил он совсем тихо, чтобы никто кругом не услышал. — Болт тот. Я… запутался, Падаль. Кто я такой вообще. Чего делаю. Серьгу вот выслужил. — Он тронул пальцем кость в ухе. — А радости нет.

Я молчал.

— Я помню, что ты для меня сделал, — сказал я наконец. — Такое не забывается. И почему ты выстрелил, я тоже понимаю. Каждый выживает как умеет, и тебя за это судить я не возьмусь. Только вот штука какая. Чтобы выживать, много ума не надо. А чтобы начать жить — рисковать приходится куда крепче.

Шагнул ещё ближе.

— Захочешь однажды жить — дай знать.

— Как? — Он усмехнулся горько. — Как я тебе дам знать. Ты вон где будешь, а я тут.

Я улыбнулся.

— Я сейчас здесь, Гарь.

По лицу его прошло что-то, и я увидел, что до него доходят слова.

— Я хочу, Падаль, — выдохнул он, и тут же поправил сам себя тихо. — Аррен. Я жить хочу, Аррен.

Я смотрел на него внимательно, проверяя, правда ли это в нём или минутная слабость. Потом кивнул.

— Тогда ещё свидимся. Как тебя зовут на самом деле?

Гарь помолчал. Поглядел по сторонам, на охотников и на Врата.

— Тишан, — выдохнул он, горло дёрнулось, будто он сам не верил, что ещё помнит это слово. — Тишан меня звали. Дед так звал.

— Аррен. — Рэн окликнул меня от Врат. — Пора.

Я постоял ещё секунду, глядя Гари в лицо.

— Свидимся, Тишан, — сказал тихо, так, чтобы услышал он один.

И пошёл.

За Вратами на снегу стоял Владыка Бурь.

Серо-синяя громада поднималась к небу, по гребню время от времени пробегали синие искры, а на нём уже сидела новая упряжь, ремни в палец толщиной, и широкое седло с тремя лукам. Рядом стояли мои трое. Искра и Кар-Рох. Сухарь ближе всех, стоило мне выйти, как он пискнул и подался ко мне.