Книга Укротитель Драконов 4, страница 113 – Ярослав Мечников

Мы пошли к Владыке, тот опустил голову, припал к снегу передней частью тела, готовый принять седоков. Я подошёл, Рэн встал сбоку.

— В полёте греть себя будешь теплом дракона, — сказал он. — Для этого связь не нужна, нужна техника. Я тебе её покажу, как поднимемся.

Он повернулся к Молчуну и кивнул ему коротко — в кивке этом было, что немого он тоже берёт под своё попечение. Молчун склонил голову.

Рэн полез в седло, занял переднюю луку.

Я поглядел на своих драконов. Они глядели на меня, в глазах у них было одно и то же — радость, что мы снова вместе, и нетерпение перед дорогой. Я перевёл взгляд на Сухаря, и тут внутри ёкнуло.

— Отец.

Рэн глянул на меня сверху.

— Теневой ещё подросток, — сказал я. — Не вынесет он такой перелёт, не хватит у него сил. Как с ним быть?

Рэн посмотрел на Сухаря долгим взглядом.

— Об этом не тревожься. Владыка даст ему и силы, и защиту. — Что-то во взгляде Рэна переменилось, будто стал внимательнее. — Этот теневой при тебе не случайно. И то, что побудет он рядом с Владыкой, сделает с ним ровно то, что и должно сделать.

— Что ты хочешь сказать? — Я не понял.

— Этот зверь больше, чем дрейк. — Рэн говорил медленно. — В поле резонанса Владыки теневой способен перерасти себя. Подняться в штурмового. Не всякому такому даётся, а этому дано. Особенная кровь. — Он помолчал. — Предки всё устроили так, как надо, до последней мелочи. Нам ещё предстоит понять, насколько они мудрее нас. Садись.

Я кивнул, внутри появилось ощущение чего-то огромного, будто я вступаю в поток, который шире и сильнее меня самого, и всё, что было прежде, рядом с этим потоком обращается в ничто. Будто только теперь всё и начинается.

Полез в седло, устроился за спиной отца, нашёл упор для ног, взялся за луку. Подо мной дышала живая гора, тепло её шло сквозь чешую и кожу седла. Весь клан стоял за Вратами и глядел на нас. Следом за мной забрался Молчун, неловко, цепляясь длинными руками — сел сзади, я почувствовал, как он вцепился в задний ремень.

Я посмотрел на Врата.

Те самые Врата, что всю мою жизнь в этом клане манили издалека, башня с погасшим огнём, тяжёлая решётка на цепях, проход в мир. Я лежал в бараке и думал о них, сидел в Яме и думал о них, и вот теперь я был по другую их сторону, на огромном драконе, и они оставались позади.

Эйфория накатила и подхватила меня.

— Летим домой, Аррен, — сказал Рэн, не оборачиваясь. — Летим домой.

Я не ответил.

Рэн положил ладонь на чешую Владыки, и по ней пробежали искры. А потом зверь повёл крыльями, и снег с земли поднялся столбом, закрутился, вокруг нас появилась метель из взбитого вихрем снега, и огромное тело оторвалось от земли. Земля пошла вниз. Лагерь пошёл вниз. И люди, что окружали меня всё это время, что казались мне тюремщиками, сильными, страшными, всемогущими, делались всё меньше, превращаляясь в тёмные точки на белом снегу среди хребтов и поднимающейся Мглы.

Дом.

Слово, у которого для каждого свой смысл. Для одного дом — это место, где он родился. Для другого — место, где ему хорошо. Для третьего — то внутреннее пространство, в котором он наконец сумел себя понять. Для иного дом — это другой человек. А чем станет для меня племя, я не знал.

Ясно было одно. Если бы Аррен был жив, если бы тот мальчишка глядел сейчас моими глазами на уходящий клан, — наверное, это был бы самый счастливый миг в его жизни. Отвергнутый, трижды промолчавшая скорлупа, позор великого отца, прошёл через ад и возвращается обратно. В другом качестве.