Книга Знахарь 3, страница 19 – Павел Шимуро

— Три дня, — сказал я. — Не трогать.

— Знаю, знаю, — Горт поднял ладони.

Плесень с жирового черепка я пересадил. Соскрёб край колонии — самый плотный, живой, с белыми кончиками гиф, и перенёс на свежий черепок, густо смазанный оленьим жиром. Накрыл миской и поставил в тёмный угол, где температура ровная.

Горшок Наро я не трогал. Горшок Наро — некая маточная культура. Страховка. Если мои пересадки погибнут, можно начать заново. Разменивать его нельзя.

│Эксперимент «Плесень Наро». Фаза 1: завершена. Бактериостатическая активность подтверждена. Фаза 2: экстракция сырого фильтрата. Объём: 5 мл. Тест на свежей органике: запущен. Срок: 72 часа│

Двенадцатый черепок встал на полку. Стена росла.

…

Полдень застал нас на тропе к ручью.

Я выбрал верхний перекат. Не тот участок, куда мы ходили с Тареком проверять водопой, а выше по течению, где русло сужалось между двумя валунами и вода неслась быстрее. Именно сюда за последнюю неделю сместились птицы — мелкие, серо-бурые, похожие на трясогузок с непомерно длинными хвостами. Они сидели на камнях у самой кромки и макали клювы в поток, штук двенадцать.

— Видишь? — я указал Горту на ближний камень. Птица дёрнула головой, покосилась на нас и продолжила пить.

— Ну, птички. И чё?

— Там, где пьют птицы — безопасно. Где перестали пить становится опасно. Зверьё чувствует заразу в воде раньше, чем мы — запомни это. Если когда-нибудь подойдёшь к ручью и не увидишь ни одной живой твари, то разворачивайся и беги.

Горт достал кору и палочку. Я ждал, пока он допишет, потом стянул сапоги.

Камни на берегу были мокрыми от брызг. Ступил в воду, и ледяной ожог прошёл от ступней до коленей. Дыхание перехватило. Дно каменистое, плоские плиты покрыты бурым налётом водорослей, между ними торчали округлые булыжники размером с кулак. Течение давило на голени, тянуло вперёд.

Закатал рукава и нагнулся к первому камню, обхватил пальцами край, перевернул. Снизу — тёмный грунт, мелкие рачки брызнули в стороны. Пиявки нет.

Второй камень. Ничего.

Я потянул третий на себя, провернул. На гладкой нижней стороне, ближе к центру, к камню прилипло что-то чёрное, блестящее, продолговатое, длиной с мизинец. Гладкая кожа без единого волоска, сегментированное тело, на переднем конце — присоска, плотно прижатая к поверхности.

— Горт. Склянку.

Мальчишка подошёл к кромке, не заходя в воду, протянул глиняную склянку с широким горлом. Внутри плескалась речная вода, набранная выше по течению.

Я подвёл нож под край присоски аккуратно, не нажимая на тело. Пиявка дёрнулась, сжалась в комок, и присоска отошла от камня с тихим чмоком. Подставил ладонь, и тварь упала в неё — скользкая, прохладная, тяжелее, чем ожидал. Мышечное тело, набитое кровью предыдущей жертвы.

Опустил в склянку. Пиявка развернулась в воде, проплыла круг по стенке и замерла у дна.

— Фу-у, — Горт скривился. — И это лекарство?

— Не она сама — её слюна. Когда пиявка присасывается, она впрыскивает вещество, от которого кровь перестаёт сворачиваться. Течёт свободно, не густеет, не встаёт комками.

— И зачем ей такое?

— Чтобы пить. Если кровь свернётся у неё во рту, она подавится, вот и придумала хитрость — сначала плюнуть в ранку, а потом пить, сколько влезет.

Горт хмыкнул. Отвращение на его лице боролось с интересом, и интерес побеждал.