Книга Знахарь 3, страница 78 – Павел Шимуро

Если бы Наро обработал десять таких точек, он бы удержал чистую зону на две недели. Двадцать точек — месяц. Достаточно, чтобы эпидемия прошла мимо.

Но старик работал один. С сухим порошком, дававшим тридцать процентов выхода, от силы. На одних ногах, без помощника, без карты всех трещин.

У меня был концентрированный жировой экстракт. Восемьдесят-девяносто процентов выхода — втрое сильнее, чем то, что мог получить Наро. И у меня был Тарек, который знал дорогу.

Я остановился у стола и посмотрел на чашку с серебристо-зелёной жидкостью. Три столовых ложки. Двенадцать-пятнадцать «капель» по объёму трубки Наро. Четыре-пять обработок, если по три капли на точку.

Мало. Отчаянно мало, но вчера у меня не было ничего.

Оставался один тест — плесень.

Я подошёл к горшку. Поднял тряпку. Культура лежала на жировой подложке спокойная, концентрические кольца ровные, запах грибной и тёплый. Я взял палочку, которой мешал экстракт, и снял с кончика тончайшую плёнку серебристого жира. Поднёс к питательной среде рядом с культурой, не касаясь самих колец плесени, и осторожно мазнул по жиру в сантиметре от ближайшего края грибницы.

Если экстракт токсичен для грибков, то плесень погибнет, и я потеряю единственную культуру. Но если токсичен, лучше узнать сейчас, на микродозе, чем потом обнаружить, что два лекарства несовместимы.

Я накрыл горшок и отодвинул в угол. Результат будет через сутки. Может, через двое. Плесень растёт медленно.

Я выпрямился и почувствовал, как из тела разом уходит всё напряжение последних двадцати часов. Ноги стали ватными, глаза жгло, и мир слегка покачивался, как палуба в слабую качку.

Нужно поспать хотя бы час. Хотя бы…

Я подошёл к окну. Утренний туман лежал между домами. Частокол темнел за ним неровной линией.

Крик ударил по ушам так, что инстинктивно схватился за край стола.

— Лекарь! К колодцу! Живо!

Я был у двери раньше, чем успел подумать. Копьё осталось у стены, я не стал возвращаться. Перескочил через порог, чуть не упал, выровнялся, побежал через двор.

Дрен стоял у колодца, опираясь на палку. В левой руке у него деревянное ведро. Лицо бледное, перекошенное. Рядом Горт, выскочивший из дома Аскера — видимо, ночевал при Варгане.

— Что? — Я подошёл, тяжело дыша.

Дрен протянул ведро.

Вода выглядела чистой — прозрачная, без осадка, без мути. Я наклонился, понюхал — ничего. Зачерпнул ладонью, поднёс к губам.

И замер.

Еле уловимый привкус, на самой границе восприятия. Металлический, как если лизнуть медную монету.

Я сплюнул. Вытер рот тыльной стороной ладони.

— Когда?

— Только что. — Дрен облизнул губы. — Набрал ведро, как всегда. Попробовал. И вот…

— Вчера пробовал?

— Вечером чистая была. Точно чистая — я не дурак, знаю, как вода должна быть.

Горт стоял рядом и переводил взгляд с меня на Дрена и обратно. Лицо белое. Он тоже понимал, может, не до конца, может, не в медицинских терминах, но понимал: что-то случилось с водой. С единственной чистой водой в деревне.

— Цвет? — спросил я, вглядываясь в ведро.

— Чистая, как всегда. Прозрачная.

Ещё не рыжая. Металлический привкус — это первый маркер. По записям Наро и по тому, что я знал о загрязнении подземных вод: сначала привкус, потом лёгкое помутнение, потом цвет, потом смерть. От привкуса до порыжения от трёх до семи дней.