Книга Знахарь 8. Финал, страница 123 – Павел Шимуро

Камера была ладонью, обращённой вверх, и углубление в центре пола, под которое подходила моя правая рука, лежало ровно там, где у меня самого было бы запястье. Я стоял на собственной будущей кисти и смотрел, как она меня ждёт.

Я прошёл к центру.

Глиняный горшок со вторым побегом я поставил слева. Лист-клинок развернулся сам, без моей команды, наклонился и лёг кончиком в небольшое параллельное углубление, которого я раньше не замечал. Оно было чуть мельче основного, немного сдвинуто, и предназначено явно не для человеческой руки. Побег вошёл в него, как ключ входит в запасную скважину, и замер.

Я поднял правую ладонь и посмотрел на узор.

Серебро на моей коже начало двигаться. Капля за каплей серебро уходило с моей кожи и наполняло выемку. Боли не было, было другое — каждая ушедшая капля уносила с собой немного меня.

Я попробовал вспомнить имя медсестры, которая держала мою руку на последней операции в прежней жизни. В её голосе была усталость ночной смены и аккуратность человека, который много раз видел, как уходят. Имя не пришло. Я знал, что оно было, я знал форму, в которой оно звучало, но самой формы уже не было.

Фиксация личности: 64 %.

Я посмотрел вниз, сквозь прозрачный пол, на ладонь под собой. Потом поднял взгляд.

За противоположным краем площадки поднимался тёмный силуэт. Грудь, плечи, шея. Лицо подняло веки ещё выше, и я увидел оба глаза.

Они не были угрожающими, в них не было просьбы — в них лежала усталость тысячелетия, с которой не делают ничего, которую нельзя вылечить ни сном, ни разговором, потому что сама усталость — это и есть состояние существа.

Голос прозвучал не в моей голове. Он прозвучал в стенах камеры, и стены завибрировали мягко, передавая звук через пол мне в стопы.

— Я был целым.

Я слушал. Лист-клинок побега рядом со мной слегка задрожал, тоже слушая.

— Меня разделили, чтобы я не разбудил мир слишком рано. Один осколок ушёл вниз. Я. Другой рассеялся по сети, собирался долго, и сейчас он стоит передо мной. Ты.

Я молчал. Что тут отвечать?

— Мудрец хочет, чтобы я вернулся на поверхность и передал знание. Он искренен. Он не злой. Он просто не понимает, что передача возможна только если я проснусь полностью. А если я проснусь полностью, то не узнаю этот мир. Я снесу его, не потому что зол, а потому что разучился играть в песок. Мои руки слишком большие теперь. Моя память слишком длинная. Я сделаю это аккуратно, как ребёнок аккуратно сносит песочницу, думая, что помогает строить.

Я смотрел в его глаза и видел в них правду.

— Ты пришёл разбудить меня или остаться со мной?

Вопрос повис в воздухе камеры.

Я закрыл глаза и развернул Витальное зрение наверх.

Я увидел Лиса у побега, его правую руку на стволе, серебряные трещины на ключицах. Я увидел Варгана у ворот. Я увидел Горта в мастерской, его руки на крышке «дедушки», губы шевелятся беззвучно. Я увидел Кирену у Обугленного Корня, и рядом с ней маленькую фигурку в тёмной одежде — девочка сидела, опустив голову, Кирена накрыла её своим платком. Поднялась из коридора. Жива.

Я увидел Аскера, стоящего на краю двора и смотрящего в лес. Я увидел Вейлу у своей повозки. Я увидел Хоруса, который зачем-то стоял на коленях у побега и что-то тихо говорил. Я увидел Тарека с копьём. Я увидел Рена без медальона на груди.