Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 50 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Просто и вкусно. Борк готовил без изысков, но так, что пальчики оближешь.

Я подождал, пока трактирщик закончит обслуживать добытчиков за угловым столом, и вернётся за стойку.

— Борк, ты случаем не знаешь надёжных каменщиков? Я решил немного переделать лавку и перенести входную дверь в другое место.

— Каменщиков, говоришь… — он задумался. — Знаю одного — Марно зовут, хороший мужик. У него мастерская в ремесленном квартале, в тупике за шорной. Сам пару раз его нанимал, всё качественно сделал.

— Не обманет?

— Обижаешь! Честный мужик, и руки из правильного места растут.

— Понял. Спасибо.

Борк дёрнул плечом, мол, не за что.

— Скажи, что от меня — лишнего не накинет.

Я кивнул, доел рагу, вытер дно тарелки коркой лепёшки и отправил в рот.

— Спасибо, Борк, всё очень вкусно!

— Другое не подаём, — буркнул он, но похвала явно пришлась ему по душе.

— С собой на пару дней соберёшь?

— Разумеется, сейчас всё будет, подожди.

Пока он собирал еду, я решился на вопрос о непонятном «В.»

Мужчина вернулся и поставил на стойку горшочек и несколько свёртков.

— Четыре медных.

Я отсчитал монеты и, прежде чем он отвернулся, заговорил.

— Борк, у меня есть ещё один вопрос.

Он остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Ты хорошо знал моих родителей?

Он ответил не сразу. Взял кружку, которую протирал, когда я вошёл в таверну, и задумчиво повертел в руках.

— Не то чтобы близко. Они иногда захаживали, Лиам любил бобы с копчёным салом, а Элинор всегда брала чай и не доедала хлеб, — произнес он наконец.

Маленькие детали, которые помнит только человек, привыкший кормить людей. Какой-нибудь аристократ запомнил бы титулы и заслуги.

— А ты знал кого-нибудь из их друзей? Возможно, они вместе заходили к тебе, или слышал от кого-нибудь?

Борк коротко хмыкнул.

— Друзья твоих родителей — люди непростые, и никогда не заходили в мою таверну. В те дни, когда к Моррисам приезжали гости, перед их лавкой стояли такие звери, что весь район выходил поглазеть.

— Может, родители говорили что-нибудь о человеке, чьё имя начинается на «В»?

Борк перестал крутить кружку и почесал подбородок.

— На «В»… — он прищурился, глядя куда-то поверх моей головы, будто перебирая воспоминания.

— Возможно, он профессор из Академии, — уточнил я.

Он помолчал.

— Слушай, Эйден, я запоминаю, что люди едят, а не как их зовут, поэтому твое уточнение никак не помогло сузить круг. В Академии каждый второй — профессор, а третий — легенда. Имён на «В» там наберётся с десяток, если не больше.

Я кивнул. Что ж, хотя бы узнал, что в Академии много преподавателей, у которых имена начинаются с буквы «В».

— Спасибо, Борк.

— Да не за что, — он пожал плечами. — А с чего ты вообще решил искать человека с именем на «В»?

— Я нашёл дома старую записку и пытаюсь понять, от кого она.

Борк посмотрел на меня долгим взглядом.

— Твои родители были хорошими людьми, — сказал он. — Хорошими и… непростыми. Не знаю, что с ними случилось, и виноват ли в этом кто-нибудь, но тем, кто вращался в их кругу, правила не писаны. Будь аккуратен.

— Буду.

Он кивнул, забрал пустую тарелку и ушёл на кухню.

Я убрал еду в ранец, свистнул Люмину, который, облизываясь, вылез из-под стола, и направился к выходу. Крох поднялся и пошёл впереди нас.

Ремесленный квартал жил бурной жизнью. У лавки латальщика снаряжения разворачивалась сцена, достойная театральной постановки. Молодой человек лет тридцати держал перед собой кожаную седельную сумку с дырой, в которую свободно проходили два кулака. Он тыкал в дыру пальцем и объяснял подмастерью, юнцу лет шестнадцати, как именно его зверь её проел.