Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 51 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Она лежала на скамье! Я отвернулся буквально на минуту и этот рогатый выродок…

— Ремонт недёшево выйдет, — сказал подмастерье.

— Сколько?

— Ну, — подмастерье осмотрел дыру с профессиональным спокойствием и ткнул в обглоданный край, — он тут ещё и ремень сжевал, видите? Если чинить, то сорок медных за латку и одна серебряная за новый ремень.

Мужик набрал воздуха, явно готовя тираду, но тут из-за угла вышел виновник торжества — коренастый, по колено ростом зверь с коротким тупым рогом на лбу и хитрыми, влажными глазками. Он подошёл к хозяину, деловито обнюхал сумку, которую тот всё ещё держал, и попытался откусить от неё кусок.

— Да чтоб тебя!..

Я прошёл мимо, стараясь не рассмеяться. Люмин проводил рогатого взглядом, в котором читался интерес то ли к технике жевания, то ли к самой идее «можно есть чужие вещи и тебе за это ничего не будет».

— Даже не думай, — сказал я ему.

На перекрёстке мальчишка лет десяти пытался научить питомца стоять на задних лапах. Зверь выглядел как помесь собаки и черепахи — вытянутое тело, широкие лапы, три защитные пластины на груди, похожие на нагрудник, и панцирь на спине. Мальчишка поднимал над головой кусок лепёшки и командовал:

— Стой! Стоять!

Зверь встал на задние лапы, замер на полсекунды, и прыгнул вверх. Пасть щёлкнула, лепёшка исчезла, он приземлился на все четыре лапы и припустил по переулку.

— Стой! Да стой ты, тупая башка! — мальчишка бросился за ним, шлёпая босыми ступнями по мостовой.

Люмин проводил их взглядом и повернулся ко мне, мол: «Ты видел? Вот так делать не надо!».

— Согласен, — сказал я. — Ты определённо воспитаннее.

Крох даже не повернул голову в их сторону — его интересовали только реальные угрозы, а мальчишка, бегущий за собственным питомцем, к таковым явно не относился.

Чуть дальше по дороге я невольно замедлился у сушильни трав. Под дощатым навесом, прибитым к стене длинного строения, ровными рядами тянулись деревянные рамы. С них свисали пучки трав: полынь, подорожник, и какое‑то незнакомое растение с красноватыми стеблями, которое я не смог опознать на ходу. Старик в холщовом фартуке сидел на табурете, перебирая свежую партию и раскладывая стебли по длине.

Пыльный узкий переулок за шорной мастерской упирался в глухую каменную стену чьего-то дома, рядом с которой высился дощатый навес, почерневший от дождей и времени. Под ним лежали штабеля камня и кирпича, и стояли деревянные козлы. На опоре навеса висела кормушка, у которой кормились два толстошкура.

За козлами трудился крепкий мужчина лет сорока пяти в пыльном кожаном фартуке, надетом поверх застиранной рубахи. Несмотря на широкие ладони и короткие толстые пальцы, он работал с камнем удивительно аккуратно. Мастер обтёсывал край каменного блока мерными, точными ударами, после которых откалывались ровные, почти одинаковые по размеру осколки. Рядом возился тощий молодой парень с пятнами извести на щеках и ушах — по всей видимости, помощник.

— Добрый день, — сказал я, остановившись у края навеса. — Я ищу каменщика Марно.

Мужчина перестал стучать и посмотрел на меня.

— Здравствуйте, это я.

— Меня зовут Эйден Моррис, Борк из «Свистящего кабана» посоветовал к вам обратиться.

При упоминании Борка каменщик едва заметно кивнул, отложил инструмент и вытер ладони о фартук.