Книга Монарх V, страница 47 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Я поднялся к ней, и шепот толпы стал нарастать, как прибой. Каждый мой шаг оставлял на ступенях мерцающие следы — невидимая магия императорского дома реагировала на будущего принца-консорта. Мой черный смокинг с золотым шитьем контрастировал с ее сияющим нарядом, но в этом была гармония, как ночь гармонирует с луной.

— Ты опоздал на три минуты, — прошептала Анастасия, принимая мою руку. Ее голос дрожал, выдавая волнение, которое она так яростно скрывала. — Я уже представляла, как придется венчаться с призраком.

— Призракам не нужны кольца, — я провел пальцем по ее ладони. — А у меня их два.

Оркестр заиграл громко и проникновенно, но струны скрипок звенели иначе — маэстро вложил в мелодию каплю магии. Ноты обрели вес, превратившись в золотую пыль, которая закружилась вокруг нас. Я обнял Анастасию за талию, чувствуя, как дрожит ее тело под шелком. Первые шаги вальса были осторожными, будто мы шли по тонкому льду. Но с каждым тактом движения становились увереннее, сливаясь в едином ритме.

— Помнишь наш первый танец? — Анастасия позволила себе улыбнуться, когда я провернул ее под своей рукой.

— Как я мог забыть? — я увлек ее в серию быстрых поворотов, и жемчужные нити на ее платье засверкали, рисуя в воздухе созвездия.

Вокруг нас замерцали иллюзии: воспоминания, воплощенные моей Властью. Вот мы танцуем на Рождественском балу на Алтае. Вот мой призрачный двойник сидит у камина и читает ей стихи Пушкина. А вот и ночь перед дуэлью с бретером Михаилом, когда Анастасия не могла себе найти места от страха за мою жизнь.

Толпа ахнула. Даже император, наблюдавший с трона, уронил кубок с вином. Но мы не замечали ничего, кроме друг друга. Я притянул Анастасию ближе, наши лбы соприкоснулись.

— Ты дрожишь, — прошептал я, чувствуя, как бьется ее сердце в такт мелодии.

— Это не дрожь. Это… — Она замолчала, когда моя рука скользнула вниз по ее спине, активируя скрытые руны на платье. Алые розы расцвели на серебристой ткани, их лепестки шептали древние стихи о вечной любви.

— Ты всегда ненавидела публичность, — Я заставил ее опрокинуться в глубоком наклоне, поддерживая за спину. На миг ее темные, словно полотно ночи, волосы коснулись пола, и зал взорвался аплодисментами. — Но сегодня ты сияешь ярче звезд на небе.

— Потому что сегодня я танцую не для них, — она выпрямилась, ее дыхание смешалось с моим. — А для нас.

Музыка достигла кульминации. Я поднял Анастасию в воздух, и время замедлилось. Ее платье зашелестело, как крылья мотылька, а из складок ткани выпорхнули сотни голубых бабочек — живых искр магии. Они закружились вокруг нас, образуя мелькающий нимб. В этот миг даже циники из Ордена Зверя затаили дыхание.

Когда ее туфли коснулись пола, в зале воцарилась тишина. Анастасия прижала ладонь к моей груди…

— Готов стать моим вечным пленником? — спросила она, и в ее глазах мелькнула игривая шалость — та самая, что была неотличима от блеска в глазах Мирры.

— Только если ты станешь моей тюрьмой, — я поймал одну из бабочек и вложил ей в ладонь. Насекомое рассыпалось сапфировой пылью, сплетаясь в обручальное кольцо.

Аплодисменты заглушили наш смех. Но я краем глаза заметил, как чистая слеза скатилась по щеке Николая Годунова — императора, видевшего сотни битв. Отец не смог остаться равнодушным к нашему представлению.