Онлайн книга «Трупы Большого театра»
|
— Вот! — заговорил Тимошенков, тыча листом бумаги прямое грудь Степанову. — Я письменно подтверждаю: произошло убийство!.. Тимошенков и Скромный испепеляли друг друга взглядами, полными ненависти. — Я видел, видел!.. — возбужденно повторял Тимошенков. Речь шла все о том же: шум борьбы, разбитое окно на четвертом этаже. Но Тимошенков заявлял, будто видел, как двое неизвестных уносили тело!.. — Послушайте, Тимошенков! — вмешался директор. — Вы же были пьяны! Какие глупости вы говорите! Нам на гастроли, а вы чушь несете, отвлекаете занятых людей! Как было во время представления, конечно, неизвестно, но теперь-то Тимошенков вовсе не казался пьяным! Василий Никитич напряженно размышлял. Итак, Тимошенков видел и не вмешался! Но ведь и сам Степанов не поспешил наверх! Да и кто бы рискнул вмешаться? Представьте себе полутемный коридор, в ожидании ремонта в Большом проблемы с электричеством, и двое неизвестных что-то такое уносят, и это что-то такое — наверняка труп! Но почему-то Степанов чувствовал: Мизгирь сказал ему не все, что знал! И почему Тимошенков тотчас же не забил тревогу? Почему ждал до утра? Уборная примы Галины Томской уже была тщательно осмотрена. Степанову бросились в глаза старинное круглое зеркало и старинное же кресло. От обоих предметов так и веяло подлинностью. Вдруг в это самое зеркало смотрелась... Василий Никитич никак не мог сообразить, какая же знаменитость могла смотреться в это зеркало!.. Айседора Дункан? Но она, кажется, не выступала в Большом!.. Нет, в такое зеркало должна была смотреться не балерина, а певица! Но никаких певиц, кроме Аллы Пугачевой, Степанов припомнить не мог!.. «Любопытно, тщеславна ли Томская? — подумал он. — И разве артистка, солистка, может прожить без тщеславия?!» Уборная была совершенно застужена. Степанов поежился в пиджаке. Да, да, разбитое окно. Обнаружились и явные улики, следы совершившегося здесь преступления. В углу, у самой ножки стула, прядка окровавленных темных волос. На столике перед зеркалом небрежно брошен белокурый парик Снегурочки. Дальше — больше! Пятна крови обнаружились и на полу. Кстати, впоследствии анализ подтвердил: кровь на волосах и кровь на полу должна принадлежать одному и тому же человеку! Послышались странные жалобные звуки. Все находившиеся в уборной невольно вздрогнули. Но это оказалась всего лишь декоративная собачка, сиротливо дрожащий пекинес. Степанов подхватил песика на руки. — Это Чумарик, — грустно заметил Скромный. На Чумарика никто не претендовал. Следователь ласково поглаживал его. — А возьму-ка я тебя с собой! — проговорил Степанов. Никто не возразил. Василий Никитич с собачкой на руках и провожавший его Скромный приостановились у выхода. Чумарик слабо тявкнул. «Все-то ты знаешь, да вот не скажешь!» — Степанов усмехнулся. Мимо прошагала странная пара: бледнолицый юноша в дорогом пальто и красавица в шляпке с вуалеткой, кисти ее длинных рук прятались в изящных кожаных перчатках. Скромный поспешил ответить на невысказанный вопрос, легко читавшийся в глазах следователя: — Сын Томской, Антон, и Величаева! Кто такая Величаева, Степанов не успел спросить, потому что Скромный уже кричал на охранников: — Где кассеты? Где кассеты камер видеонаблюдения? ! Он говорил жестко, грубо. Охранники мялись, что-то лопотали. Степанов понял, что директор вежлив и даже льстив только с так называемыми «нужными людьми», а с подчиненными — нетерпелив и скандален. |