Онлайн книга «Трупы Большого театра»
|
— Борис Вениаминович? — произнес Степанов. Рука уже тянулась в карман пиджака за удостоверением. Бросив цепкий взгляд на раскрытую перед его лицом красную книжечку, Борис Вениаминович тотчас принялся распоряжаться, сначала выслал в коридор пациентку, затем приказал помощнику: — И ты выйди, Станислав! И тут следователь продемонстрировал, кто теперь в кабинете хозяин: — Нет, Станислав, вы, пожалуйста, останьтесь! Грубер выдержал короткую паузу, потом быстро кивнул Станиславу. Молодой человек остался в кабинете. — Чем могу быть полезен? — Голос врача звучал профессионально. Степанов, стараясь не вертеть головой, осматривал кабинет. Что-то настораживало следователя. Казалось бы, самый обыкновенный кабинет, ничего интересного. И все же... Степанов понял, отчего чувствует себя так неловко. В помещении носился какой-то неприятный, душный запашок, явно шедший из-за ширмы. — От вас тут вышел некто Антон Томский... — начал следователь. — Не знаю, не видел, — коротко бросил Борис Вениаминович. Степанов и врач обменялись понимающими взглядами. — У меня есть свидетели, — спокойно произнес Василий Никитич. Но, конечно же, он блефовал. Степанов вовсе не был уверен в том, что в поликлинике заметили, как он практически гнался за Томским. А если и заметили, то ведь совсем не факт, что подтвердят! Грубер вздохнул: — Ну, был у меня Томский! — И вдруг взорвался: — Зачем вы комедию ломаете?! — Я хотел бы попросить вас, посмотрите, пожалуйста, мое горло! — Голос Степанова вдруг зазвучал очень мягко, почти нежно. Грубер удивленно поднял густые темные брови: — Но здесь поликлиника Большого театра. Мы не обслуживаем ваше Управление. А впрочем... Конечно, врач просто-напросто показывал, что здесь, в своем кабинете, бал, что называется, правит все-таки он. Степанов занял место пациента. Исполнительный Станислав и почтенный Борис Вениаминович склонились над его широко раскрытым ртом. — Ой! — невольно взвизгнул следователь. — Больно! — Закройте рот! — приказал врач. Степанов сжал губы. Грубер и Станислав отступили в сторону. — Пустяки! — властно заговорил Грубер. — Обыкновенный тонзиллит. Полощите содой. А впрочем, если хотите, могу выписать таблетки. — Спасибо! Предпочту полоскание. А что у вас делал Антон Томский? Взгляд Грубера приобрел ироническое выражение: — Что же он мог делать в моем кабинете? У него, представьте себе, тоже болело горло! — А вам не показалось, что Антон чего-то боится? — Мне кажется, я не похож на психиатра! — парировал Грубер. — Скажите, у Антона есть машина? — А вы как полагаете? У сына солистки Большого?! — «Ягуар»? — вдруг осенило Степанова. — Да! — Красного цвета? — Точно! — Борис Вениаминович, а вы не осмотрели бы мои связки? — вдруг произнес Степанов. — Зачем? Вы что, певцом стать решили? — Нет, не иронизируйте, я прошу вас! Грубер с досадой принялся орудовать длинным ларингоскопом. Степанов снова чуть не вскрикнул от боли. — Легкое воспаление, так и должно быть, — сказал врач. — Но ведь полоскание поможет? — Несомненно! Грубер держал ларингоскоп в руке. Внезапно наконечник медицинского инструмента отсоединился и упал на пол. Борис Вениаминович тотчас накинулся на беднягу Станислава, тот оправдывался, краснея... «Должно быть, инструмент в неисправности, потому и больно было», — предположил Василий Никитич. А вслух спросил: |