Книга Системный Творец, страница 65 – Александр Сорокин

Я не был лекарем. Мои навыки были связаны с деревом и созданием примитивных безделушек. «Живое ремесло»… Оно было о душе материала, не о плоти и крови. Не о заразе, что пожирала людей изнутри. Я не мог создать артефакт, который исцелил бы их. Не мог прочитать свиток или произнести заклинание. Я был беспомощен.

Но в памяти всплывали их лица. Крон, сломленный гордец. Его люди — испуганные, затравленные, с глазами, полными тлеющей надежды на спасение, которая вот-вот должна была погаснуть навсегда. И лица моего отряда. Эдварн, Лиор, Брэнн… Они поверили в меня. Приняли мою чудовищную странность и сделали ее своей тайной, своим крестом.

Отчаяние сжимало горло ледяными пальцами. Я бессильно сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

И в этот момент на обух моего топора, висевшего на поясе, мягко опустилось что-то маленькое и теплое. Я вздрогнул и опустил взгляд. На навершии рукояти сидел Мимио, мой Живой помощник. Его крошечные листики-лапки мягко перебирали дерево, а стебелек был наклонен в мою сторону, словно он смотрел на меня. Его мягкое свечение, обычно ровное и спокойное, сейчас пульсировало тревожными, но ласковыми всполохами.

— Ты что-то почувствовал? — прошептал я, не веря своим глазам.

Помощник ответил тихим, успокаивающим «Ми-ми-ми», больше похожим на журчание ручья. Он подполз к моей руке, все еще сжатой в кулак, и легонько ткнулся в костяшки пальцев своим «лицом». Ощущение было странным — прохладным и теплым одновременно, словно прикосновение весеннего ветра, несущего запах живой земли.

И тут меня осенило. Мысль такая простая и такая безумная, что у меня перехватило дыхание.

«…хранение небольшого объёма „живой энергии“…»

Слова системного описания всплыли в памяти с кристальной четкостью. Живая энергия. Та самая, что пульсировала в одухотворенной щепе, что позволяла Мимио чинить и точить. Что, если… Что если эта энергия была противоположностью тому, что творилось внутри этих людей? Противоположностью гнили, разложению, мертвой, чужеродной жизни Леса?

Что, если она могла их… очистить?

Сердце заколотилось где-то в горле, сжимаясь в комке дикой, безумной надежды. Это была авантюра, глупость. Я мог убить их вместо того, чтобы исцелить. Но бездействие убивало их гарантированно.

Я больше не думал. Я сорвался с места и быстрыми шагами направился к сторожке. Эдварн и другие встретили меня вопрошающими взглядами, но я прошел мимо, не говоря ни слова, и распахнул дверь.

Внутри было темно и душно. Люди Крона сидели на скамьях или на полу, кто-то всматривался в стены, кто-то просто уставился в пустоту. Крон поднял на меня взгляд — усталый, потухший.

— Макс? — его голос был хриплым.

— Я — я сглотнул, заставляя себя говорить четко и твердо, заглушая внутреннюю дрожь. — Я могу попробовать вас излечить, но ничего не обещаю. Однако у меня есть условие.

В сторожке воцарилась мертвая тишина. Все взгляды уставились на меня.

— Какое? — спросил Крон, и в его глазах мелькнула та самая искра, которую я боялся увидеть — искра надежды.

— Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом. Ни лекарь, ни капитан, никто. Вы должны дать слово. И вы должны сделать именно так, как я скажу. Иначе — никак.

Крон медленно поднялся. Он посмотрел на своих людей, видел в их глазах то же молчаливое согласие, что читалось и в его собственном взгляде. Они были на дне. Они были готовы на всё.