Книга Системный Творец, страница 66 – Александр Сорокин

— Говори. — просто сказал он. — Мы согласны. На всё.

— Хорошо. — я выдохнул, чувствуя, как по спине забегали мурашки. — Тогда слушайте. Сейчас все садятся на пол, закрывают глаза и не открывают их до тех пор, пока я не разрешу. Не шевелятся, не издают ни звука, что бы они ни чувствовали. Понятно?

Они закивали, лица их были серьезны и сосредоточенны. Без лишних слов они опустились на грязный пол, прислонившись спинами к стенам или друг к другу. Веки их сомкнулись. Последним закрыл глаза Крон, кивнув мне.

В сторожке стало тихо. Слышно было лишь тяжелое, прерывистое дыхание обреченных мужчин да шум моего собственного сердца, колотившегося как сумасшедшее.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Это было безумие.

— Мимио. — прошептал я, едва слышно. — Иди ко мне.

Помощник мягко спрыгнул на мою ладонь. Его свечение в полумраке сторожки казалось ярким, почти ослепительным. Он посмотрел на меня, и в его крошечных, светящихся «глазках» я прочел не детскую беззаботность, а странную, древнюю мудрость и готовность.

— Им плохо. — тихо сказал я, обращаясь к нему, как к живому существу. — В них что-то чужое, темное. Можешь ли ты… поделиться с ними своей силой? Своей энергией?

Мимио замер на мгновение, будто прислушиваясь к чему-то. Затем он мягко «мимкнул» и прыгнул с моей ладони на пол, к сидящим людям.

Он остановился и на мгновение затих, а потом началось.

Мягкое зеленоватое свечение, исходившее от него, вдруг усилилось. Оно перестало быть просто светом — оно стало плотным, почти жидким, похожим на медленный, тягучий поток жидкого изумруда. Этот поток начал растекаться по полу, касаясь ног сидящих мужчин.

Я замер, затаив дыхание.

Там, где свет касался кожи, происходило нечто невероятное. Серо-зеленые пятна заражения, те самые «спящие почки», начали… дымиться. Нет, это был не дым, это было нечто иное — тончайшая черная субстанция, похожая на пепел или пыль, которая поднималась из пор кожи и тут же растворялась в ярком свете Мимио, исчезая с тихим шипением.

Один из мужчин глухо застонал, сжимая кулаки. Его тело напряглось от боли, но он не открыл глаз. Другой затрясся, как в лихорадке. Крон стиснул зубы так, что на скулах выступили белые пятна.

Мимио, стоя в центре, словно дирижировал этим потоком жизни. Его собственное свечение немного померкло, стало более напряженным. Он отдавал. Отдавал ту самую «живую энергию», что хранил. Он выжигал заразу не огнем, а самой сутью жизни, противопоставляя чистую, сконцентрированную силу природы гнилостной псевдожизни Леса.

Я видел, как кожа на их спинах и плечах начинала менять цвет. Серо-зеленый мерзостный оттенок уступал место здоровому, розовеющему цвету плоти. Крошечные бугорки лопались и исчезали, не оставляя и следа. Напряженные мышцы расслаблялись, дыхание из прерывистого и хриплого становилось глубоким и ровным.

Процесс занял не больше пяти минут, но показался вечностью. Когда последняя черная пылинка растворилась в свете, Мимио пошатнулся. Его свечение стало тусклым, едва заметным. Он издал слабое «ми…» и медленно, как осенний лист, пополз обратно ко мне.

Я подхватил его на ладонь. Он был легким, почти невесомым, и дрожал мелкой дрожью. Я прижал его к груди, чувствуя, как что-то сжимается внутри меня от благодарности и тревоги. Спустя некоторое время помощник вернулся в Топор.