Книга Бремя власти III, страница 20 – Иван Ладыгин

— Империи, — продолжил я, не давая шоку перерасти в хаос, — Как никогда, нужны сильные руки и верные сердца. Кто из вас готов служить мне? — я сделал акцент на последнем слове. — Не трону, не регалиям, не призраку власти. А лично мне? Императору, что вместе с вами проливал кровь в трущобах и Запределье. Императору, который тайно спасал эту страну от Скверны и хаоса еще до того, как надел эту корону?

На миг в зале повисла тишина. Гулкая и давящая. Казалось, было слышно, как падает пылинка.

Затем Вадим Петрович поднял руку и преклонил колено.

— Готов служить Вашему Величеству!

Его примеру последовали Мухтарыч, Васька да и многие другие.

Песец же тяжело вздохнул. Его единственный глаз сверлил мое лицо. В нем боролись недоверие и… понимание. Наконец, он кивнул, поклонился и хрипло выдал:

— Долг платежом красен. Ты — наш друг. Значит, и Корона — наша. Будем Служить!

Но, к моему сожалению, этот порыв не был единодушным. Трое охотников из клана, стоявших позади Вадима — молодой прыщавый парень, женщина с коротким ежиком волос и седовласый ветеран — остались неподвижны. Их руки были опущены. Взгляды потуплены. Они не поклонились. Все-таки идеи либерализма и демократии давно гуляли по стране и заражали самых отчаянных.

Я взглянул на них и добавил в голос немного льда:

— Я уважаю ваш выбор. Вы свободны. Никто не тронет вас сегодня. Никто не осудит. — Мой взгляд сделался жестче. — Но запомните — молчание о том, что вы узнали здесь, сегодня, будет вашей единственной защитой завтра. Слово, сказанное не в ту сторону… может стать последним для вас. Надеюсь, мы не встретимся с вами на поле боя…

Они молча, не поднимая глаз, быстро развернулись и вышли из зала под тяжелым, недобрым взглядом Песца и остальных. Рябоволов, не меняя выражения, скользнул взглядом по их спинам, запоминая каждую черточку несогласных с моим правлением.

После этого висящее вокруг напряжение схлынуло, как река — через дамбу. Воздух снова стал пригодным для дыхания. Придворные, бледные и перепуганные, были выдворены. Остались только свои. Ну, почти. Рябоволов остался стоять тенью у колонны.

Моя маска Абсолютного Монарха дала трещину, сквозь нее проглянул Соломон Козлов.

— Простите за маскарад, друзья! — подойдя к Ваське и похлопав его по здоровому плечу, воскликнул я. — Обстоятельства.

Песец хрипло рассмеялся, вытирая платком лоб.

— Ну ты даешь, Козлов… Ваше Величество блин! — в его голосе мелькала смесь восхищения и черного юмора. — Такого финта ушами я не ожидал. Даже от тебя.

— Ожидал чего-то меньшего? — парировал Мухтарыч, поправляя воротник рубахи. Его каменное лицо смягчилось едва заметной усмешкой. — Я, признаться, догадывался. Запах… слишком уж знакомый под разными личинами. И глаза… в гневе одинаково горят.

Семен протянул руку. Я пожал ее — крепко, по-боевому. Его хватка ответила с удвоенной силой.

— Главное, что теперь все карты на столе,' — проворчал Вадим Петрович, его цепкие глаза изучали меня с новым интересом. — Теперь понятно, почему наш общий друг говорил, что от тебя смердело властью. И дворцом.

— Значит, намечается знатная заварушка! — констатировал Васька, потирая артефактный кулак. — Раз ты открылся перед нами!

— Враги уже действуют. — мои слова вернули серьезность в разговор. Я всех обвел взглядом, а затем остановился на Степане. — Империи нужны ваши навыки здесь и сейчас. Что до тебя, Песец, то мне пригодятся твои криминальные связи в Москве, я хочу, чтобы ты стал моими глазами и ушами среди низов. Мне будет интересна любая мелочь. Любой слух. Любое упоминание о ЛИР и Верейских. Награда будет щедрой. За мной не заржавеет.