Книга Варяг II, страница 103 – Иван Ладыгин

Мы с Эйвиндом, Лейфом и парой других проверенных воинов Бьёрна находились на большом голом мысу, что нависал над самым входом в бухту Буянборга. Это был наш главный наблюдательный пункт. Отсюда, как на ладони, было видно все море на многие мили, все подступы к родной гавани.

Рядом, искусно прикрытые свежесрубленными еловыми и сосновыми лапами, стояли две наши грозные «рогатки» — торсионные метательные машины, а у их массивных оснований громоздились аккуратные пирамиды из тщательно обтесанных, тяжелых каменных ядер. Место и впрямь было идеальным не только для обзора, но и для обстрела — любой корабль, любой драккар, рискнувший подойти к Буянборгу с моря, неминуемо попадал под сокрушительный каменный дождь.

Бьёрн расставил такие дозоры по всему побережью. Весь Буян, от мала до велика, жил теперь в режиме ожидания войны. В каждом доме, в каждой мастерской у порога стояли наготове лук, щит и топор. Склады были полны припасов, колодцы чисты. А Торгрим и его подмастерья не вылезали из своих дымных кузниц: и днем и ночью оттуда доносился неумолчный, убаюкивающий звон молотов — они ковали оружие, чинили доспехи, точили лезвия, не щадя ни себя, ни металла.

Сидеть сложа руки в такую пору было выше моих сил. Тоска глодала изнутри, смешанная с томительной тревогой за Астрид, за друзей, за этот ставший родным город, за все, что мы успели построить. Я понимал — крупное, решающее сражение не за горами, и мои навыки, отточенные в стычках и поединках, могли пригодиться в настоящей мясорубке, в хаосе стенки на стенку. А значит, нужно было тренироваться. Оттачивать мастерство. Всегда. Пока есть время.

Я встал против Лейфа. Эйвинд, при всем моем уважении и братской любви, уже был мне не ровня. Я читал его атаки, как раскрытый свиток, предугадывал каждый его шаг, каждый взмах. Лейф же оставался для меня загадкой, крепостью, которую нужно было брать с хитростью — массивный, как гора, надежный, как скала, но на удивление быстрый, точный и техничный боец.

Мы бились на деревянных тренировочных мечах. Я уже проиграл ему три поединка подряд. Он был объективно сильнее, его удары, даже сдержанные, едва не вышибали клинок из моих онемевших рук, заставляя отступать. Но я требовал реванша. В четвертый раз. Настойчиво, как одержимый.

Лейф лишь усмехнулся. Его суровое лицо осветилось на мгновение, и он, без лишних слов, согласился, принимая боевую стойку. Мы сошлись в центре небольшой, утоптанной полянки на самом краю мыса. Эйвинд и другие воины, прервав свой дозор, с живым интересом наблюдали, обмениваясь шутками и едкими комментариями.

Он атаковал первым, как лавина — мощно, неумолимо, без лишних уловок. Я отступал, парируя его тяжелые, размашистые удары, чувствуя, как немеют мои пальцы, как гудит каждая мышца. Мои приемы поначалу ставили его в тупик, заставляли перестраиваться. Но он, великий воин, адаптировался с поразительной скоростью. Он теснил меня, используя свою природную силу и массу, заставляя тратить драгоценные силы на защиту, на сопротивление.

Но я за несколько боев заметил одну маленькую слабость, едва уловимую привычку. Лейф, будучи классическим правшой, после серии мощных, подавляющих атак слева, на мгновение, на одно лишь мгновение, открывал для контратаки свой правый бок. Миг. Искра в темноте. Я ждал эту искру.