Книга Варяг III, страница 4 – Иван Ладыгин

Но я не мог остановиться. Пока я штопал, резал, прижигал — я что-то контролировал. Я не позволял хаосу поглотить себя. Я созидал. Не дома, не крепости, а самую малость — я возвращал людям шанс на жизнь. Одному воину. Другому. Третьему. И с каждой спасенной жизнью камень вины на моей шее становился чуть-чуть легче.

Ко мне подвели юного парня, не старше двадцати. У него была ужасная рана на животе. Кишки вываливались наружу. Он смотрел на меня широко раскрытыми, полными слез глазами.

— Я умру? — прошептал он.

Я смотрел на него и знал, что умрет. Знания моего времени были бессильны здесь, без антибиотиков, без стерильных условий, без сложной хирургии. Да и какой из меня хирург⁈ Обыкновенный обыватель — дилетант!

— Я буду молиться богам за тебя, — хрипло сказал я, начиная промывать рану. Я знал, что это бесполезно. Но я не мог просто оставить его умирать в одиночестве.

Именно в этот момент, глядя на его страдающее лицо, я твердо решил: хватит. Этот мир не должен зависеть от одного-единственного «целителя», пришедшего из иного века. Я обучу их всех базовой гигиене, обработке ран, остановке кровотечений. Пусть это знание, как крошечные семена, прорастет здесь и спасет хоть кого-то в будущем…

Время потеряло смысл. Свет из проломов в стене сменился вечерними сумерками. Я уже не чувствовал ни рук, ни ног, только одно сплошное, огненное пятно боли и усталости. Я делал перевязку старому воину, когда ко мне подошел один из викингов, чье лицо мне было знакомо, но имя я забыл. Он молча протянул мне бурдюк.

— Мед, — хрипло сказал он. — Выпей, Рюрик. Ты нам еще нужен.

Я кивнул, слишком измотанный для слов. Принял бурдюк и сделал несколько долгих, сладких глотков. Густая, тягучая жидкость обожгла горло, но тут же по телу разлилась благодатная теплота, ненадолго отогнав предательскую дрожь истощения.

— Спасибо, — выдохнул я, возвращая бурдюк.

Он кивнул и отошел в сторону. Я глубоко вздохнул, собираясь с силами, и подошел к следующей группе раненых, расположившихся у дальней стены.

И тут мое сердце упало. Среди них лежал Карк.

Он был бледен, как полотно, его жилистое тело не шевелилось. Темные и колючие глаза были открыты и смотрели на меня с мрачной иронией. На его грязной рубахе ниже ребер расплывалось огромное багровое пятно.

— О-о-о, здравствуй, Рюрик, — просипел он, и на его губах выступила розовая пена. Голос был слабым, но насмешливым. — Видишь, как оно сложилось? Боги, видимо, таки заметили мои скромные пакости и решили покарать меня за грехи.

Я молча опустился на колени рядом с ним, отодвигая окровавленную ткань одежды. Рана была ужасной. Глубокая, рваная, явно нанесенная боевым топором. Сквозь нее проглядывало что-то темное и пульсирующее. Смертный приговор.

— Как тебя ранили? — спросил я, хотя все и так было ясно.

Карк кашлянул, и брызги крови окрасили его подбородок.

— В мою «темницу» ворвались… — он имел в виду сарай, где его держали под замком. — Думали, что у меня серебро припрятано… В общем, одного я уложил… успел, старый пес… Ну а другие церемониться не стали. В итоге… в итоге брюхо мне распороли. — Он попытался усмехнуться, но получился лишь болезненный оскал. — Не хочу светить перед тобой кишками, скальд. Дай мне просто спокойно умереть. Закрой глаза и свали.